Неточные совпадения
Наверху же, на хорах, уже стояли приведенные прежде —
с одной стороны
с бритыми полуголовами каторжные, обнаруживавшие свое присутствие позвякиваньем
цепей,
с другой — не бритые и не закованные подследственные.
И тут же вспомнил острог, бритые головы, камеры, отвратительный запах,
цепи и рядом
с этим — безумную роскошь своей и всей городской, столичной, господской жизни.
С громом отворились ворота, бряцанье
цепей стало слышнее, и на улицу вышли конвойные солдаты в белых кителях,
с ружьями и — очевидно, как знакомый и привычный маневр, — расстановились правильным широким кругом перед воротами.
Оба эти впечатления — гул голосов
с звоном
цепей и этот ужасный запах — всегда сливались для Нехлюдова в одно мучительное чувство какой-то нравственной тошноты, переходящей в тошноту физическую. И оба впечатления смешивались и усиливали одно другое.
Собака, увидя его на крыльце, залилась лаем и начала опять рваться
с цепи. Кучер, спавший опершись на локоть, начал пятить лошадей; куры опять, в тревоге, побежали в разные стороны; в окно выглянуло несколько голов.
Староста наш в канаву залез; старостиха в подворотне застряла, благим матом кричит, свою же дворную собаку так запужала, что та
с цепи долой, да через плетень, да в лес; а Кузькин отец, Дорофеич, вскочил в овес, присел, да и давай кричать перепелом: «Авось, мол, хоть птицу-то враг, душегубец, пожалеет».
Неточные совпадения
— Семерка дана! — закричал он, увидав его наконец в
цепи застрельщиков, которые начинали вытеснять из лесу неприятеля, и, подойдя ближе, он вынул свой кошелек и бумажник и отдал их счастливцу, несмотря на возражения о неуместности платежа. Исполнив этот неприятный долг, он бросился вперед, увлек за собою солдат и до самого конца дела прехладнокровно перестреливался
с чеченцами.
(Прим. М. Ю. Лермонтова.)] оканчивалась лесом, который тянулся до самого хребта гор; кое-где на ней дымились аулы, ходили табуны;
с другой — бежала мелкая речка, и к ней примыкал частый кустарник, покрывавший кремнистые возвышенности, которые соединялись
с главной
цепью Кавказа.
Кругом, теряясь в золотом тумане утра, теснились вершины гор, как бесчисленное стадо, и Эльбрус на юге вставал белою громадой, замыкая
цепь льдистых вершин, между которых уж бродили волокнистые облака, набежавшие
с востока.
Это был очень молодой человек, лет двадцати двух,
с смуглою и подвижною физиономией, казавшеюся старее своих лет, одетый по моде и фатом,
с пробором на затылке, расчесанный и распомаженный, со множеством перстней и колец на белых, отчищенных щетками пальцах и золотыми
цепями на жилете.
Одет он был в широком щегольском легком пальто, в светлых летних брюках, и вообще все было на нем широко, щегольское и
с иголочки; белье безукоризненное,
цепь к часам массивная.