— Им хорошо, дармоедам, — услыхал Нехлюдов, когда он уже
подходил к двери политических, — что им, чертям, делается; небось, брюхо не заболит, — сказал чей-то хриплый голос, прибавив еще неприличное ругательство.
Неточные совпадения
— Вам Маслову? — спросила она,
подходя с дежурным надзирателем
к одной из
дверей камер, отворявшихся в коридор.
У указанной
двери стояли два человека, дожидаясь: один был высокий, толстый купец, добродушный человек, который, очевидно, выпил и закусил и был в самом веселом расположении духа; другой был приказчик еврейского происхождения. Они разговаривали о цене шерсти, когда
к ним
подошел Нехлюдов и спросил, здесь ли комната присяжных.
Когда опять всё затихло, и послышался опять спокойный храп, он, стараясь ступать на половицы, которые не скрипели, пошел дальше и
подошел к самой ее
двери.
Наконец председатель кончил свою речь и, грациозным движением головы подняв вопросный лист, передал его подошедшему
к нему старшине. Присяжные встали, радуясь тому, что можно уйти, и, не зная, что делать с своими руками, точно стыдясь чего-то, один за другим пошли в совещательную комнату. Только что затворилась за ними
дверь, жандарм
подошел к этой
двери и, выхватив саблю из ножен и положив ее на плечо, стал у
двери. Судьи поднялись и ушли. Подсудимых тоже вывели.
Когда Корней ушел с прибором, Нехлюдов
подошел было
к самовару, чтобы засыпать чай, но, услыхав шаги Аграфены Петровны, поспешно, чтобы не видать ее, вышел в гостиную, затворив за собой
дверь.
Через минуту из боковой
двери вышла Маслова.
Подойдя мягкими шагами вплоть
к Нехлюдову, она остановилась и исподлобья взглянула на него. Черные волосы, так же как и третьего дня, выбивались вьющимися колечками, лицо, нездоровое, пухлое и белое, было миловидно и совершенно спокойно; только глянцовито-черные косые глаза из-под подпухших век особенно блестели.
Судебный пристав, румяный, красивый человек, в великолепном мундире, с бумажкой в руке
подошел к Фанарину с вопросом, по какому он делу, и, узнав, что по делу Масловой, записал что-то и отошел. В это время
дверь шкапа отворилась, и оттуда вышел патриархального вида старичок, но уже не в пиджаке, а в обшитом галунами с блестящими бляхами на груди наряде, делавшем его похожим на птицу.
Только раз вечером
подходит к моей
двери сторож и таинственно сообщает, что пришли плотники, ставят виселицу.
Это Лозинский прошел мимо него и
подошел к моей
двери.
Солдат повел Нехлюдова на другое крыльцо и
подошел по доскам
к другому входу. Еще со двора было слышно гуденье голосов и внутреннее движение, как в хорошем, готовящемся
к ройке улье, но когда Нехлюдов
подошел ближе, и отворилась
дверь, гуденье это усилилось и перешло в звук перекрикивающихся, ругающихся, смеющихся голосов. Послышался переливчатый звук цепей, и пахнуло знакомым тяжелым запахом испражнений и дегтя.
Нехлюдов хотел
подойти к нему, но направо от
двери, разбирая что-то в мешке и разговаривая с хорошенькой улыбающейся Грабец, сидел курчавый рыжеватый человек в очках и гуттаперчевой куртке.
Вдруг ему стало так легко, весело; он начал ходить из угла в угол, даже пощелкивал тихонько пальцами, чуть не закричал от радости,
подошел к двери Ольги и тихо позвал ее веселым голосом:
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и в то же время говорит про себя.)А вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он такое и в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который
подходит к двери, но в это время дверь обрывается и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Неточные совпадения
Но чай несут: девицы чинно // Едва за блюдечки взялись, // Вдруг из-за
двери в зале длинной // Фагот и флейта раздались. // Обрадован музыки громом, // Оставя чашку чаю с ромом, // Парис окружных городков, //
Подходит к Ольге Петушков, //
К Татьяне Ленский; Харликову, // Невесту переспелых лет, // Берет тамбовский мой поэт, // Умчал Буянов Пустякову, // И в залу высыпали все, // И бал блестит во всей красе.
— Василий Петрович, — сказал есаул,
подойдя к майору, — он не сдастся — я его знаю. А если
дверь разломать, то много наших перебьет. Не прикажете ли лучше его пристрелить? в ставне щель широкая.
Я
подошел к окну и посмотрел в щель ставня: бледный, он лежал на полу, держа в правой руке пистолет; окровавленная шашка лежала возле него. Выразительные глаза его страшно вращались кругом; порою он вздрагивал и хватал себя за голову, как будто неясно припоминая вчерашнее. Я не прочел большой решимости в этом беспокойном взгляде и сказал майору, что напрасно он не велит выломать
дверь и броситься туда казакам, потому что лучше это сделать теперь, нежели после, когда он совсем опомнится.
В эту минуту он поднял глаза — я стоял в
дверях против него; он ужасно покраснел. Я
подошел к нему и сказал медленно и внятно:
Он услышал поспешные шаги Разумихина и голос его, закрыл глаза и притворился спящим. Разумихин отворил
дверь и некоторое время стоял на пороге, как бы раздумывая. Потом тихо шагнул в комнату и осторожно
подошел к дивану. Послышался шепот Настасьи: