Неточные совпадения
«Да
не может быть», продолжал себе говорить Нехлюдов, и между тем он уже без всякого
сомнения знал, что это была она, та самая девушка, воспитанница-горничная, в которую он одно время был влюблен, именно влюблен, а потом в каком-то безумном чаду соблазнил и бросил и о которой потом никогда
не вспоминал, потому что воспоминание это было слишком мучительно, слишком явно обличало его и показывало, что он, столь гордый своей порядочностью,
не только
не порядочно, но прямо подло поступил с этой женщиной.
— Что он у вас спрашивает, кто вы? — спросила она у Нехлюдова, слегка улыбаясь и доверчиво глядя ему в глаза так просто, как будто
не могло быть
сомнения о том, что она со всеми была, есть и должна быть в простых, ласковых, братских отношениях. — Ему всё нужно
знать, — сказала она и совсем улыбнулась в лицо мальчику такой доброй, милой улыбкой, что и мальчик и Нехлюдов — оба невольно улыбнулись на ее улыбку.
Мы-то их
знаем, — сказал он тоном,
не допускавшим возможности
сомнения.
Неточные совпадения
«Ну, что же смущает меня?» сказал себе Левин, вперед чувствуя, что разрешение его
сомнений, хотя он
не знает еще его, уже готово в его душе.
— Господи, помилуй! прости, помоги! — твердил он как-то вдруг неожиданно пришедшие на уста ему слова. И он, неверующий человек, повторял эти слова
не одними устами. Теперь, в эту минуту, он
знал, что все
не только
сомнения его, но та невозможность по разуму верить, которую он
знал в себе, нисколько
не мешают ему обращаться к Богу. Всё это теперь, как прах, слетело с его души. К кому же ему было обращаться, как
не к Тому, в Чьих руках он чувствовал себя, свою душу и свою любовь?
И, сказав это, Левин покраснел еще больше, и
сомнения его о том, хорошо ли или дурно он сделал, поехав к Анне, были окончательно разрешены. Он
знал теперь, что этого
не надо было делать.
Василий Лукич между тем,
не понимавший сначала, кто была эта дама, и
узнав из разговора, что это была та самая мать, которая бросила мужа и которую он
не знал, так как поступил в дом уже после нее, был в
сомнении, войти ли ему или нет, или сообщить Алексею Александровичу.
А мы, их жалкие потомки, скитающиеся по земле без убеждений и гордости, без наслаждения и страха, кроме той невольной боязни, сжимающей сердце при мысли о неизбежном конце, мы
не способны более к великим жертвам ни для блага человечества, ни даже для собственного счастия, потому, что
знаем его невозможность и равнодушно переходим от
сомнения к
сомнению, как наши предки бросались от одного заблуждения к другому,
не имея, как они, ни надежды, ни даже того неопределенного, хотя и истинного наслаждения, которое встречает душа во всякой борьбе с людьми или с судьбою…