Неточные совпадения
Рассвело уже настолько, что было
видно, но солнце еще
не вставало. На могилках вокруг церкви расселся народ. Катюша оставалась в церкви, и Нехлюдов остановился, ожидая ее.
Туман был так тяжел, что, отойдя на пять шагов от дома, уже
не было
видно его окон, а только чернеющая масса, из которой светил красный, кажущийся огромным свет от лампы.
— Мы и то с тетенькой, касатка, переговаривались, може, сразу ослобонят. Тоже, сказывали, бывает. Еще и денег надают, под какой час попадешь, — тотчас же начала своим певучим голосом сторожиха. — Ан, вот оно что.
Видно, сгад наш
не в руку. Господь,
видно, свое, касатка, —
не умолкая вела она свою ласковую и благозвучную речь.
— Да уж,
видно, такая твоя планида, — вступилась старушка, сидевшая за поджигательство. — Легко ли: отбил жену у малого, да его же вшей кормить засадил и меня туды ж на старости лет, — начала она в сотый раз рассказывать свою историю. — От тюрьмы да от сумы,
видно,
не отказывайся.
Не сума — так тюрьма.
Дело велось точно так же, как и вчерашнее, со всем арсеналом доказательств, улик, свидетелей, присяги их, допросов, экспертов и перекрестных вопросов. Свидетель-городовой на вопросы председателя, обвинителя, защитника безжизненно отрубал: «так точно-с», «
не могу знать» и опять «так точно»…, но, несмотря на его солдатское одурение и машинообразность,
видно было, что он жалел мальчика и неохотно рассказывал о своей поимке.
В поле, под ногами,
не было
видно дороги, а в лесу было черно, как в печи, и Катюша, хотя и знала хорошо дорогу, сбилась с нее в лесу и дошла до маленькой станции, на которой поезд стоял 3 минуты,
не загодя, как она надеялась, а после второго звонка.
— Ну, девка, заживешь теперь, — говорила Кораблева Масловой, когда она вернулась в камеру. —
Видно, здорово в тебя втреснувши;
не зевай, пока он ездит. Он выручит. Богатым людям всё можно.
— Маруся, хоть немножко подожди, — сказал он голосом, по которому
видно было, что эта музыка составляла крест его жизни, — ничего
не слышно.
С богатым
не судись,
видно.
Нехлюдов между тем смотрел на мертвеца, которого теперь никто
не заслонял более, и лицо которого, прежде скрытое шапкой, было всё
видно.
Не говоря уже о том, что по лицу этому
видно было, какие возможности духовной жизни были погублены в этом человеке, — по тонким костям рук и скованных ног и по сильным мышцам всех пропорциональных членов
видно было, какое это было прекрасное, сильное, ловкое человеческое животное, как животное, в своем роде гораздо более совершенное, чем тот буланый жеребец, зa порчу которого так сердился брандмайор.
— Мы
не слыхали. Вряд ли, — сказал он и,
не снимая с глаз своих пленки, прибавил: — Ну, Аксютка, царствуй,
видно, с барынями, — и поспешил выйти.
— Нет, вы меня, Дмитрий Иванович, простите, если я
не то делаю, что вы хотите, — сказала она, глядя ему в глаза своим косым таинственным взглядом. — Да,
видно, уж так выходит. И вам жить надо.
Но в них
не видно перемены; // Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович так же глуп, // Семен Петрович так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё тот же друг мосье Финмуш, // И тот же шпиц, и тот же муж; // А он, всё клуба член исправный, // Всё так же смирен, так же глух // И так же ест и пьет за двух.
— Плохо! — говорил штабс-капитан, — посмотрите, кругом ничего
не видно, только туман да снег; того и гляди, что свалимся в пропасть или засядем в трущобу, а там пониже, чай, Байдара так разыгралась, что и не переедешь. Уж эта мне Азия! что люди, что речки — никак нельзя положиться!
Неточные совпадения
Мечтам и годам нет возврата; //
Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата // И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит
не раз младая дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо свои листы // Меняет с каждою весною. // Так,
видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать собою: //
Не всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность ведет».
«И полно, Таня! В эти лета // Мы
не слыхали про любовь; // А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да как же ты венчалась, няня?» — // «Так,
видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой свет, // А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем в церковь повели.
Иван Антонович как будто бы и
не слыхал и углубился совершенно в бумаги,
не отвечая ничего.
Видно было вдруг, что это был уже человек благоразумных лет,
не то что молодой болтун и вертопляс. Иван Антонович, казалось, имел уже далеко за сорок лет; волос на нем был черный, густой; вся середина лица выступала у него вперед и пошла в нос, — словом, это было то лицо, которое называют в общежитье кувшинным рылом.
Да и в словесных науках они, как
видно,
не далеко уходили…» — Тут на минуту Кошкарев остановился и сказал: — В этом месте, плут… он немножко кольнул вас.
Лошади то и дело падали на передние коленки, потому что
не были подкованы, и притом, как
видно, покойная городская мостовая была им мало знакома.