Неточные совпадения
Нехлюдов с тетушками и прислугой, не переставая поглядывать
на Катюшу, которая стояла у двери и приносила кадила, отстоял эту заутреню, похристосовался с священником и тетушками и хотел уже итти спать, как услыхал в коридоре сборы Матрены Павловны, старой горничной Марьи Ивановны, вместе с Катюшей в церковь, чтобы святить куличи и
пасхи. «Поеду и я», подумал он.
Для нее блестело золото иконостаса и горели все свечи
на паникадиле и в подсвечниках, для нее были эти радостные напевы: «
Пасха Господня, радуйтесь, людие».
Стук ставни и завыванье ветра в трубе заставляли бледнеть и мужчин, и женщин, и детей. Никто в Крещенье не выйдет после десяти часов вечера один за ворота; всякий в ночь
на Пасху побоится идти в конюшню, опасаясь застать там домового.
— Это — дневная моя нора, а там — спальня, — указала Марина рукой на незаметную, узенькую дверь рядом со шкафом. — Купеческие мои дела веду в магазине, а здесь живу барыней. Интеллигентно. — Она лениво усмехнулась и продолжала ровным голосом: — И общественную службу там же, в городе, выполняю, а здесь у меня люди бывают только в Новый год, да
на Пасху, ну и на именины мои, конечно.
— Я ведь одному вам говорю, — начала опять Лиза. — Я себе одной говорю, да еще вам. Вам одному в целом мире. И вам охотнее, чем самой себе говорю. И вас совсем не стыжусь. Алеша, почему я вас совсем не стыжусь, совсем? Алеша, правда ли, что жиды
на Пасху детей крадут и режут?
— Нил Андреич поважнее, постарше и посолиднее его, а в Новый год и
на Пасху всегда заедет с визитом, и кушать иногда жалует!
Неточные совпадения
— Перевешать всю жидову! — раздалось из толпы. — Пусть же не шьют из поповских риз юбок своим жидовкам! Пусть же не ставят значков
на святых
пасхах! Перетопить их всех, поганцев, в Днепре!
— Врет он, паны-браты, не может быть того, чтобы нечистый жид клал значок
на святой
пасхе!
— И если рассобачий жид не положит значка нечистою своею рукою
на святой
пасхе, то и святить
пасхи нельзя.
Ужас! Она не додумалась до конца, а торопливо оделась, наняла извозчика и поехала к мужниной родне, не в
Пасху и Рождество,
на семейный обед, а утром рано, с заботой, с необычайной речью и вопросом, что делать, и взять у них денег.
— Вот, Бог даст, доживем до
Пасхи, так поцелуемся, — сказала она, не удивляясь, не смущаясь, не робея, а стоя прямо и неподвижно, как лошадь,
на которую надевают хомут. Он слегка поцеловал ее в шею.