Было еще совсем светло, и только две
женщины лежали на нарах: одна, укрытая с головой халатом, — дурочка, взятая за бесписьменность, — эта всегда почти спала, — а другая — чахоточная, отбывавшая наказание за воровство.
Неточные совпадения
На столе как-раз
лежало письмо от мужа этой
женщины.
Это было тем более отвратительно, что в этой же комнате три месяца тому назад
лежала эта
женщина, ссохшаяся, как мумия, и всё-таки наполнявшая мучительно тяжелым запахом, который ничем нельзя было заглушить, не только всю комнату, но и весь дом.
— Разве можно тут разговаривать, — сказала она, — пройдите сюда, там одна Верочка. — И она вперед прошла в соседнюю дверь крошечной, очевидно одиночной камеры, отданной теперь в распоряжение политических
женщин. На нарах, укрывшись с головой,
лежала Вера Ефремовна.
Рядом с ним
лежала в белой юбке и кофте босая и простоволосая с редкой короткой косичкой старая
женщина с сморщенным, маленьким, желтым лицом и острым носиком.
Цель и смысл соединения мужчины и
женщины лежит не в роде и не в обществе, а в личности, в ее стремлении к полноте и к цельности жизни, к вечности.
Теперь эта, попавшая в ловко расставленную ей западню,
женщина лежала перед ним бесчувственная, беззащитная.
Неточные совпадения
На зов явилась
женщина с тарелкой в руках, на которой
лежал сухарь, уже знакомый читателю. И между ними произошел такой разговор:
Вечером Григорий Александрович вооружился и выехал из крепости: как они сладили это дело, не знаю, — только ночью они оба возвратились, и часовой видел, что поперек седла Азамата
лежала женщина, у которой руки и ноги были связаны, а голова окутана чадрой.
Лежал я тогда… ну, да уж что!
лежал пьяненькой-с, и слышу, говорит моя Соня (безответная она, и голосок у ней такой кроткий… белокуренькая, личико всегда бледненькое, худенькое), говорит: «Что ж, Катерина Ивановна, неужели же мне на такое дело пойти?» А уж Дарья Францовна,
женщина злонамеренная и полиции многократно известная, раза три через хозяйку наведывалась.
Зато Обломов был прав на деле: ни одного пятна, упрека в холодном, бездушном цинизме, без увлечения и без борьбы, не
лежало на его совести. Он не мог слушать ежедневных рассказов о том, как один переменил лошадей, мебель, а тот —
женщину… и какие издержки повели за собой перемены…
Осталась одна коротконогая
женщина, которая
лежит потому, что дурно сложена, и мучает безответную Вареньку за то, что та не так подвертывает ей плед.