Неточные совпадения
Когда присяжные все взошли по ступенькам на возвышение,
священник, нагнув на бок лысую и седую
голову, пролез ею в насаленную дыру епитрахили и, оправив жидкие волосы, обратился к присяжным...
И никому из присутствующих, начиная с
священника и смотрителя и кончая Масловой, не приходило в
голову, что тот самый Иисус, имя которого со свистом такое бесчисленное число раз повторял
священник, всякими странными словами восхваляя его, запретил именно всё то, что делалось здесь; запретил не только такое бессмысленное многоглаголание и кощунственное волхвование священников-учителей над хлебом и вином, но самым определенным образом запретил одним людям называть учителями других людей, запретил молитвы в храмах, а велел молиться каждому в уединении, запретил самые храмы, сказав, что пришел разрушить их, и что молиться надо не в храмах, а в духе и истине; главное же, запретил не только судить людей и держать их в заточении, мучать, позорить, казнить, как это делалось здесь, а запретил всякое насилие над людьми, сказав, что он пришел выпустить плененных на свободу.
Никому в
голову не приходило того, что золоченый крест с эмалевыми медальончиками на концах, который вынес
священник и давал целовать людям, был не что иное, как изображение той виселицы, на которой был казнен Христос именно за то, что он запретил то самое, что теперь его именем совершалось здесь.
Никому в
голову не приходило, что те
священники, которые воображают себе, что в виде хлеба и вина они едят тело и пьют кровь Христа, действительно едят тело и пьют кровь его, но не в кусочках и в вине, а тем, что не только соблазняют тех «малых сих», с которыми Христос отожествлял себя, но и лишают их величайшего блага и подвергают жесточайшим мучениям, скрывая от людей то возвещение блага, которое он принес им.
Через десять минут Квашнин быстро подкатил к площадке на тройке великолепных серых лошадей. Он сидел в коляске один, потому что, при всем желании, никто не смог бы поместиться рядом с ним. Следом за Квашниным подъехало еще пять или шесть экипажей. Увидев Василия Терентьевича, рабочие инстинктом узнали в нем «набольшего» и тотчас же, как один человек, поснимали шапки. Квашнин величественно прошел вперед и кивнул
головой священнику.
Неточные совпадения
— Это грех, грех, сударыня, — заметил
священник, качая
головой.
Он любил эту церковь и старинные в ней образа, большею частию без окладов, и старого
священника с дрожащею
головой.
Катерина Ивановна суетилась около больного, она подавала ему пить, обтирая пот и кровь с
головы, оправляла подушки и разговаривала с
священником, изредка успевая оборотиться к нему, между делом. Теперь же она вдруг набросилась на него почти в исступлении:
Священник поник
головой и не сказал ничего.
Крестьяне сняли шапочки. // Низенько поклонилися, // Повыстроились в ряд // И мерину саврасому // Загородили путь. //
Священник поднял
голову, // Глядел, глазами спрашивал: // Чего они хотят?