Неточные совпадения
Нового места не выходило, но случилось так, что, придя
в контору, поставляющую прислуг, Маслова встретила там барыню
в перстнях и браслетах на пухлых голых
руках.
Она с соболезнованием смотрела теперь на ту каторжную жизнь, которую вели
в первых комнатах бледные, с худыми
руками прачки, из которых некоторые уже были чахоточные, стирая и гладя
в тридцатиградусном мыльном пару с открытыми летом и зимой окнами, и ужасалась мысли о том, что и она могла поступить
в эту каторгу.
Вымыв душистым мылом
руки, старательно вычистив щетками отпущенные ногти и обмыв у большого мраморного умывальника себе лицо и толстую шею, он пошел еще
в третью комнату у спальни, где приготовлен был душ.
Выбрав из десятка галстуков и брошек те, какие первые попались под
руку, — когда-то это было ново и забавно, теперь было совершенно всё равно, — Нехлюдов оделся
в вычищенное и приготовленное на стуле платье и вышел, хотя и не вполне свежий, но чистый и душистый,
в длинную, с натертым вчера тремя мужиками паркетом столовую с огромным дубовым буфетом и таким же большим раздвижным столом, имевшим что-то торжественное
в своих широко расставленных
в виде львиных лап резных ножках.
Выйдя
в коридор, секретарь встретил Бреве. Подняв высоко плечи, он,
в расстегнутом мундире, с портфелем под мышкой, чуть не бегом, постукивая каблуками и махая свободной
рукой так, что плоскость
руки была перпендикулярна к направлению его хода, быстро шагал по коридору.
— Не могу, — сказал товарищ прокурора и, так же махая
рукой, пробежал
в свой кабинет.
Она, выйдя из двери, остановилась
в коридоре и, разводя толстыми, короткими
руками, всё повторяла: «что ж это будет?
Он также поспешно, с портфелем под мышкой, и так же махая
рукой, прошел к своему месту у окна и тотчас же погрузился
в чтение и пересматривание бумаг, пользуясь каждой минутой для того, чтобы приготовиться к делу.
Входя
в суд, он держал
руки с оттопыренными большими пальцами, напряженно вытянутыми по швам, придерживая этим положением спускавшиеся слишком длинные рукава.
Началась обычная процедура: перечисление присяжных заседателей, рассуждение о неявившихся, наложение на них штрафов и решение о тех, которые отпрашивались, и пополнение неявившихся запасными. Потом председатель сложил билетики, вложил их
в стеклянную вазу и стал, немного засучив шитые рукава мундира и обнажив сильно поросшие волосами
руки, с жестами фокусника, вынимать по одному билетику, раскатывать и читать их. Потом председатель спустил рукава и предложил священнику привести заседателей к присяге.
— Правую
руку поднимите, а персты сложите так вот, — сказал он медленно старческим голосом, поднимая пухлую
руку с ямочками над каждым пальцем и складывая эти пальцы
в щепоть.
Подсудимая подняла юбку сзади тем движением, которым нарядные женщины оправляют шлейф, и села, сложив белые небольшие
руки в рукавах халата, не спуская глаз с председателя.
Председатель, с выражением того, что это дело теперь окончено, переложил локоть
руки,
в которой он держал бумагу, на другое место и обратился к Евфимье Бочковой.
Ударили три раза
в ладоши. Едва удерживая смех, Катюша быстро переменилась местами с Нехлюдовым и, пожав своей крепкой, шершавой маленькой
рукой его большую
руку, пустилась бежать налево, гремя крахмальной юбкой.
Но тут, за кустами, была незнакомая ему канавка, заросшая крапивой; он спотыкнулся
в нее и, острекав
руки крапивой и омочив их уже павшей под вечер росой, упал, но тотчас же, смеясь над собой, справился и выбежал на чистое место.
Она придвинулась к нему, и он, сам не зная, как это случилось, потянулся к ней лицом; она не отстранилась, он сжал крепче ее
руку и поцеловал ее
в губы.
Нехлюдову хотелось спросить Тихона про Катюшу: что она? как живет? не выходит ли замуж? Но Тихон был так почтителен и вместе строг, так твердо настаивал на том, чтобы самому поливать из рукомойника на
руки воду, что Нехлюдов не решился спрашивать его о Катюше и только спросил про его внуков, про старого братцева жеребца, про дворняжку Полкана. Все были живы, здоровы, кроме Полкана, который взбесился
в прошлом году.
Засунув обе
руки в чистую наволочку и держа ими подушку за углы, она оглянулась на него и улыбнулась, но не веселой и радостной, как прежде, а испуганной, жалостной улыбкой.
Подошедшая к двери действительно была Матрена Павловна. Она вошла
в комнату с одеялом на
руке и, взглянув укорительно на Нехлюдова, сердито выговорила Катюше за то, что она взяла не то одеяло.
Она затихла, потом он услышал шорох
руки, ищущей крючок. Крючок щелкнул, и он проник
в отворенную дверь.
Он схватил ее, как она была
в жесткой суровой рубашке с обнаженными
руками, поднял ее и понес.
В зале были новые лица — свидетели, и Нехлюдов заметил, что Маслова несколько раз взглядывала, как будто не могла оторвать взгляда от очень нарядной,
в шелку и бархате, толстой женщины, которая,
в высокой шляпе с большим бантом и с элегантным ридикюлем на голой до локтя
руке, сидела
в первом ряду перед решеткой. Это, как он потом узнал, была свидетельница, хозяйка того заведения,
в котором жила Маслова.
Когда ему предоставлено было слово, он медленно встал, обнаружив всю свою грациозную фигуру
в шитом мундире, и, положив обе
руки на конторку, слегка склонив голову, оглядел залу, избегая взглядом подсудимых, и начал...
Наконец председатель кончил свою речь и, грациозным движением головы подняв вопросный лист, передал его подошедшему к нему старшине. Присяжные встали, радуясь тому, что можно уйти, и, не зная, что делать с своими
руками, точно стыдясь чего-то, один за другим пошли
в совещательную комнату. Только что затворилась за ними дверь, жандарм подошел к этой двери и, выхватив саблю из ножен и положив ее на плечо, стал у двери. Судьи поднялись и ушли. Подсудимых тоже вывели.
— Да, как же, князь Нехлюдов? Очень приятно, мы уже встречались, — сказал председатель, пожимая
руку и с удовольствием вспоминая, как хорошо и весело он танцовал — лучше всех молодых —
в тот вечер, как встретился с Нехлюдовым. — Чем могу служить?
Рядом с силачом, красавцем Филиппом, которого он вообразил себе натурщиком, он представил себе Колосова нагим, с его животом
в виде арбуза, плешивой головой и безмускульными, как плети,
руками.
И он вспомнил, как за день до смерти она взяла его сильную белую
руку своей костлявой чернеющей ручкой, посмотрела ему
в глаза и сказала: «Не суди меня, Митя, если я не то сделала», и на выцветших от страданий глазах выступили слезы.
Маслова сидела, засунув
руки в рукава халата, и, склонив низко голову, неподвижно смотрела на два шага перед собой, на затоптанный пол, и только говорила...
Тогда, получив разрешенье, она сняла замшевую перчатку с тремя пуговицами с пухлой белой
руки, достала из задних складок шелковой юбки модный бумажник и, выбрав из довольно большого количества купонов, только что срезанных с билетов, заработанных ею
в своем доме, один —
в 2 рубля 50 коп. и, присоединив к нему два двугривенных и еще гривенник, передала их приставу.
Она шила
в очках и держала
в больших рабочих
руках иголку по-крестьянски, тремя пальцами и острием к себе.
В это время рыжая женщина, запустив обе покрытые веснушками
руки в свои спутанные густые рыжие волосы и скребя ногтями голову, подошла к пившим вино аристократкам.
Рыжая как будто только этого и ждала и неожиданно быстрым движеньем вцепилась одной
рукой в волосы Кораблевой, а другой хотела ударить ее
в лицо, но Кораблева ухватила эту
руку.
Маслова и Хорошавка схватили за
руки рыжую, стараясь оторвать ее, но
рука рыжей, вцепившаяся
в косу, не разжималась.
Как только она узнала его, она стукнула
в окно зазябшей
рукой.
«Он
в освещенном вагоне, на бархатном кресле сидит, шутит, пьет, а я вот здесь,
в грязи,
в темноте, под дождем и ветром — стою и плачу», подумала Катюша, остановилась и, закинув голову назад и схватившись за нее
руками, зарыдала.
Из другой камеры вышли другие арестантки, и все стали
в два ряда коридора, причем женщины заднего ряда должны были класть
руки на плечи женщин первого ряда. Всех пересчитали.
Кроме того, было прочтено дьячком несколько стихов из Деяний Апостолов таким странным, напряженным голосом, что ничего нельзя было понять, и священником очень внятно было прочтено место из Евангелия Марка,
в котором сказано было, как Христос, воскресши, прежде чем улететь на небо и сесть по правую
руку своего отца, явился сначала Марии Магдалине, из которой он изгнал семь бесов, и потом одиннадцати ученикам, и как велел им проповедывать Евангелие всей твари, причем объявил, что тот, кто не поверит, погибнет, кто же поверит и будет креститься, будет спасен и, кроме того, будет изгонять бесов, будет излечивать людей от болезни наложением на них
рук, будет говорить новыми языками, будет брать змей и, если выпьет яд, то не умрет, а останется здоровым.
Манипуляции эти состояли
в том, что священник равномерно, несмотря на то, что этому мешал надетый на него парчевый мешок, поднимал обе
руки кверху и держал их так, потом опускался на колени и целовал стол и то, что было на нем.
Особенная эта служба состояла
в том, что священник, став перед предполагаемым выкованным золоченым изображением (с черным лицом и черными
руками) того самого Бога, которого он ел, освещенным десятком восковых свечей, начал странным и фальшивым голосом не то петь, не то говорить следующие слова: «Иисусе сладчайший, апостолов славо, Иисусе мой, похвала мучеников, владыко всесильне, Иисусе, спаси мя, Иисусе спасе мой, Иисусе мой краснейший, к Тебе притекающего, спасе Иисусе, помилуй мя, молитвами рождшия Тя, всех, Иисусе, святых Твоих, пророк же всех, спасе мой Иисусе, и сладости райския сподоби, Иисусе человеколюбче!»
— «Ангелов творче и Господи сил, — продолжал он, — Иисусе пречудный, ангелов удивление, Иисусе пресильный, прародителей избавление, Иисусе пресладкий, патриархов величание, Иисусе преславный, царей укрепление, Иисусе преблагий, пророков исполнение, Иисусе предивный, мучеников крепость, Иисусе претихий, монахов радосте, Иисусе премилостивый, пресвитеров сладость, Иисусе премилосердый, постников воздержание, Иисусе пресладостный, преподобных радование, Иисусе пречистый, девственных целомудрие, Иисусе предвечный, грешников спасение, Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя», добрался он наконец до остановки, всё с большим и большим свистом повторяя слово Иисусе, придержал
рукою рясу на шелковой подкладке и, опустившись на одно колено, поклонился
в землю, а хор запел последние слова: «Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя», а арестанты падали и подымались, встряхивая волосами, остававшимися на половине головы, и гремя кандалами, натиравшими им худые ноги.
Священник, разговаривая с смотрителем, совал крест и свою
руку в рот, а иногда
в нос подходившим к нему арестантам, арестанты же старались поцеловать и крест и
руку священника.
Другой надзиратель, внутри здания, дотрагиваясь
рукой до каждого, также считал проходивших
в следующие двери, с тем чтобы при выпуске, проверив счет, не оставить ни одного посетителя
в тюрьме и не выпустить ни одного заключенного.
Счетчик этот, не глядя на того, кто проходил, хлопнул
рукой по спине Нехлюдова, и это прикосновение
руки надзирателя
в первую минуту оскорбило Нехлюдова, но тотчас же он вспомнил, зачем он пришел сюда, и ему совестно стало этого чувства неудовольствия и оскорбления.
Рядом с старушкой был молодой человек
в поддевке, который слушал, приставив
руки к ушам, покачивая головой, то, что ему говорил похожий на него арестант с измученным лицом и седеющей бородой.
Надзиратели, стоя у дверей, опять, выпуская,
в две
руки считали посетителей, чтобы не вышел лишний и не остался
в тюрьме. То, что его хлопали теперь по спине, не только не оскорбляла его, но он даже и не замечал этого.
Сначала выносили и вывешивали на веревки какие-то мундиры и странные меховые вещи, которые никогда никем не употреблялись; потом стали выносить ковры и мебель, и дворник с помощником, засучив рукава мускулистых
рук, усиленно
в такт выколачивали эти вещи, и по всем комнатам распространялся запах нафталина.
— Уйди от меня. Я каторжная, а ты князь, и нечего тебе тут быть, — вскрикнула она, вся преображенная гневом, вырывая у него
руку. — Ты мной хочешь спастись, — продолжала она, торопясь высказать всё, что поднялось
в ее душе. — Ты мной
в этой жизни услаждался, мной же хочешь и на том свете спастись! Противен ты мне, и очки твои, и жирная, поганая вся рожа твоя. Уйди, уйди ты! — закричала она, энергическим движением вскочив на ноги.
Двери камер были отперты, и несколько арестантов было
в коридоре. Чуть заметно кивая надзирателям и косясь на арестантов, которые или, прижимаясь к стенам, проходили
в свои камеры, или, вытянув
руки по швам и по-солдатски провожая глазами начальство, останавливались у дверей, помощник провел Нехлюдова через один коридор, подвел его к другому коридору налево, запертому железной дверью.
Прежде всех обратил его внимание молодой человек
в короткой жакетке, с приятным лицом, который, стоя перед немолодой уже чернобровой женщиной, что-то горячо и с жестами
рук говорил ей.
Рядом сидел старый человек
в синих очках и неподвижно слушал, держа за
руку молодую женщину
в арестантской одежде, что-то рассказывавшую ему.