Неточные совпадения
Всё лицо женщины было той особенной белизны, которая
бывает на лицах людей, проведших долгое время взаперти, и которая напоминает ростки картофеля в подвале.
Они сами чувствовали это, и
все трое, как бы смущенные своим величием, поспешно и скромно опуская глаза, сели на свои резные кресла за покрытый зеленым сукном стол, на котором возвышался треугольный инструмент с орлом, стеклянные вазы, в которых
бывают в буфетах конфеты, чернильница, перья, и лежала бумага чистая и прекрасная и вновь очиненные карандаши разных размеров.
— У
всех нас
бывают и дурные и хорошие дни.
— Я про себя не думаю. Я покойницей так облагодетельствована, что ничего не желаю. Меня Лизанька зовет (это была ее замужняя племянница), я к ней и поеду, когда не нужна буду. Только вы напрасно принимаете это к сердцу, — со
всеми это
бывает.
Она решила, что сделает так. Но тут же, как это и всегда
бывает в первую минуту затишья после волнения, он, ребенок — его ребенок, который был в ней, вдруг вздрогнул, стукнулся и плавно потянулся и опять стал толкаться чем-то тонким, нежным и острым. И вдруг
всё то, что за минуту так мучало ее, что, казалось, нельзя было жить,
вся злоба на него и желание отомстить ему хоть своей смертью, —
всё это вдруг отдалилось. Она успокоилась, оправилась, закуталась платком и поспешно пошла домой.
Глаза были правдивые, добрые, и
всё выражение и решимости и робости было так трогательно, что Нехлюдов, как это
бывало с ним, вдруг перенесся в ее положение, понял ее и пожалел.
Из
всех выделился высокий благообразный крестьянин лет пятидесяти. Он разъяснил Нехлюдову, что они
все высланы и заключены в тюрьму за то, что у них не было паспортов. Паспорта же у них были, но только просрочены недели на две. Всякий год
бывали так просрочены паспорта, и ничего не взыскивали, а нынче взяли да вот второй месяц здесь держат, как преступников.
Люди как реки: вода во
всех одинакая и везде одна и та же, но каждая река
бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то тихая, то чистая, то холодная, то мутная, то теплая.
Каждый человек носит в себе зачатки
всех свойств людских и иногда проявляет одни, иногда другие и
бывает часто совсем не похож на себя, оставаясь
всё между тем одним и самим собою.
На дворе было холодно. После гроз и дождей наступили те холода, которые обыкновенно
бывают весной. Было так холодно и такой пронзительный ветер, что Нехлюдов озяб в легком пальто и
всё прибавлял шагу, стараясь согреться.
Нехлюдов испытывал то, что
бывает с ушибленным местом. Кажется, что, как нарочно, ударяешься
всё больным местом, а кажется это только потому, что только удары по больному месту заметны.
Но всё-таки теперь, будучи в Петербурге, он считал своим долгом исполнить
всё то, что намеревался сделать, и решил завтра же,
побывав у Богатырева, исполнить его совет и поехать к тому лицу, от которого зависело дело сектантов.
«А вдруг
всё это я выдумал и не буду в силах жить этим: раскаюсь в том, что я поступил хорошо», сказал он себе и, не в силах ответить на эти вопросы, он испытал такое чувство тоски и отчаяния, какого он давно не испытывал. Не в силах разобраться в этих вопросах, он заснул тем тяжелым сном, которым он,
бывало, засыпал после большого карточного проигрыша.
Нехлюдов, не желая встречаться с тем, чтоб опять прощаться, остановился, не доходя до двери станции, ожидая прохождения
всего шествия. Княгиня с сыном, Мисси, доктор и горничная проследовали вперед, старый же князь остановился позади с свояченицей, и Нехлюдов, не подходя близко, слышал только отрывочные французские фразы их разговора. Одна из этих фраз, произнесенная князем, запала, как это часто
бывает, почему-то в память Нехлюдову, со
всеми интонациями и звуками голоса.
Кроме того, как это всегда
бывает между молодыми мужчинами и женщинами, в особенности когда они насильно соединены, как были соединены
все эти люди, между ними возникли согласные и несогласные, различно переплетающиеся влечения друг к другу.
Хотя он принципиально и был за женский вопрос, но в глубине души считал
всех женщин глупыми и ничтожными, за исключением тех, в которых часто
бывал сентиментально влюблен так, как теперь был влюблен в Грабец, и тогда считал их необычайными женщинами, достоинства которых умел заметить только он.
— Чего не переносить? Я так часто просто рад
бывал, когда посадят, — сказал Набатов бодрым голосом, очевидно желая разогнать мрачное настроение. — То
всего боишься: и что сам попадешься, и других запутаешь, и дело испортишь, а как посадят — конец ответственности, отдохнуть можно. Сиди себе да покуривай.
Неточные совпадения
Бывало, он еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет он?
Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет // Не прозвонит ему обед.
Бывало, писывала кровью // Она в альбомы нежных дев, // Звала Полиною Прасковью // И говорила нараспев, // Корсет носила очень узкий, // И русский Н, как N французский, // Произносить умела в нос; // Но скоро
всё перевелось; // Корсет, альбом, княжну Алину, // Стишков чувствительных тетрадь // Она забыла; стала звать // Акулькой прежнюю Селину // И обновила наконец // На вате шлафор и чепец.
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я,
бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче
всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
Мазурка раздалась.
Бывало, // Когда гремел мазурки гром, // В огромной зале
всё дрожало, // Паркет трещал под каблуком, // Тряслися, дребезжали рамы; // Теперь не то: и мы, как дамы, // Скользим по лаковым доскам. // Но в городах, по деревням // Еще мазурка сохранила // Первоначальные красы: // Припрыжки, каблуки, усы //
Всё те же; их не изменила // Лихая мода, наш тиран, // Недуг новейших россиян.
Замечу кстати:
все поэты — // Любви мечтательной друзья. //
Бывало, милые предметы // Мне снились, и душа моя // Их образ тайный сохранила; // Их после муза оживила: // Так я, беспечен, воспевал // И деву гор, мой идеал, // И пленниц берегов Салгира. // Теперь от вас, мои друзья, // Вопрос нередко слышу я: // «О ком твоя вздыхает лира? // Кому, в толпе ревнивых дев, // Ты посвятил ее напев?