Неточные совпадения
— Да, еще вот что, — сказал Нехлюдов, не
входя в гостиную и останавливаясь у двери. — Мне говорили, что вчера
в тюрьме наказывали телесно людей. Правда ли это?
Молодой доктор, весь пропитанный карболовой кислотой, вышел к Нехлюдову
в коридор и строго спросил его, что ему нужно. Доктор этот делал всякие послабления арестантам и потому постоянно
входил в неприятные столкновения с начальством
тюрьмы и даже с старшим доктором. Опасаясь того, чтобы Нехлюдов не потребовал от него чего-нибудь незаконного, и, кроме того, желая показать, что он ни для каких лиц не делает исключений, он притворился сердитым.
«Да, единственное приличествующее место честному человеку
в России
в теперешнее время есть
тюрьма!» — думал он. И он даже непосредственно испытывал это, подъезжая к
тюрьме и
входя в ее стены.
Мы входили немного с стесненным сердцем, по крайней мере я, с тяжелым чувством, с каким
входят в тюрьму, хотя бы эта тюрьма была обсажена деревьями.
Неточные совпадения
Не
входя в разбор обстоятельств, причиною которых было устройство
тюрьмы в столь несоответствующем месте и оставление ее вне всякой возможности непосредственного надзора, я, впредь до испрошения разрешения вовсе упразднить как Дуйскую, так равно и Воеводскую
тюрьмы и перевести их
в другие местности, должен хотя отчасти исправить существующие недостатки» и т. д. (приказ № 348, 1888 г.).]
«
В начале моей деятельности, когда мне еще было 25 лет, пришлось мне однажды напутствовать
в Воеводской
тюрьме двух приговоренных к повешению за убийство поселенца из-за рубля сорока копеек.
Вошел я к ним
в карцер и струсил с непривычки; велел не затворять за собой дверей и не уходить часовому. А они мне:
В Суздальской
тюрьме содержалось четырнадцать духовных лиц, всё преимущественно за отступление от православия; туда же был прислан и Исидор. Отец Михаил принял Исидора по бумаге и, не разговаривая с ним, велел поместить его
в отдельной камере, как важного преступника. На третьей неделе пребывания Исидора
в тюрьме отец Михаил обходил содержащихся.
Войдя к Исидору, он спросил: не нужно ли чего?
Известно давно, что у всех арестантов
в мире и во все века бывало два непобедимых влечения. Первое:
войти во что бы то ни стало
в сношение с соседями, друзьями по несчастью; и второе — оставить на стенах
тюрьмы память о своем заключении. И Александров, послушный общему закону, тщательно вырезал перочинным ножичком на деревянной стене: «26 июня 1889 г. здесь сидел обер-офицер Александров, по злой воле дикого Берди-Паши, чья глупость — достояние истории».
У многих из них появились слезы на глазах, но поспешивший
в коридор смотритель,
в отставном военном вицмундире и с сильно пьяной рожей, велел, во-первых, арестантам разойтись по своим местам, а потом,
войдя в нумер к Лябьеву, объявил последнему, что петь
в тюрьме не дозволяется.