Неточные совпадения
Она твердо решила, что не примет его
жертвы, а между тем ей было мучительно думать, что он презирает ее, думает, что она продолжает быть такою, какою она была, и не
видит той перемены, которая произошла в ней.
— Ты говоришь о моем намерении жениться на Катюше? Так
видишь ли, я решил это сделать, но она определенно и твердо отказала мне, — сказал он, и голос его дрогнул, как дрожал всегда, когда он говорил об этом. — Она не хочет моей
жертвы и сама жертвует, для нее, в ее положении, очень многим, и я не могу принять этой
жертвы, если это минутное. И вот я еду за ней и буду там, где она будет, и буду, сколько могу, помогать, облегчать ее участь.
Вихров понимал, что приезд ее будет тяжел для Груши, а он не хотел уже
видеть жертв около себя — и готов был лучше бог знает от какого блаженства отказаться, чтобы только не мучить тем других.
Их влекло, конечно, не желание отдать последний долг усопшему, а просто любопытство
видеть жертву последней модной истории, а главное оставшееся в живых действующее в ней лицо — вдову покойного Ирену, которая до сих пор все знали девицею Родзевич.
Когда же полдень над главою // Горел в лучах, то пленник мой // Сидел в пещере, где от зною // Он мог сокрыться. Под горой // Ходили табуны. — Лежали // В тени другие пастухи, // В кустах, в траве и близ реки, // В которой жажду утоляли… // И там-то пленник мой глядит: // Как иногда орел летит, // По ветру крылья простирает, // И
видя жертвы меж кустов, // Когтьми хватает вдруг, — и вновь // Их с криком кверху поднимает… // Так! думал он, я жертва та, // Котора в пищу им взята.
Приготовляясь к зрелищу казни, народ шумел и, казалось, ожидал чего-то веселого; но,
увидев жертву, он был объят сожалением и страхом. Человечество взяло свои права. Все замолкло.
Неточные совпадения
Услыша пастуха, Ручей журчит сердито: // «Река несытая! что, если б дно твоё // Так было, как моё // Для всех и ясно, и открыто, // И всякий
видел бы на тенистом сем дне // Все
жертвы, кои ты столь алчно поглотила?
Нет, там
видела она цепь утрат, лишений, омываемых слезами, неизбежных
жертв, жизнь поста и невольного отречения от рождающихся в праздности прихотей, вопли и стоны от новых, теперь неведомых им чувств; снились ей болезни, расстройство дел, потеря мужа…
Она, изволите
видеть, вздумала окончательно развить, довоспитать такую, как она выражалась, богатую природу и, вероятно, уходила бы ее, наконец, совершенно, если бы, во-первых, недели через две не разочаровалась «вполне» насчет приятельницы своего брата, а во-вторых, если бы не влюбилась в молодого проезжего студента, с которым тотчас же вступила в деятельную и жаркую переписку; в посланиях своих она, как водится, благословляла его на святую и прекрасную жизнь, приносила «всю себя» в
жертву, требовала одного имени сестры, вдавалась в описания природы, упоминала о Гете, Шиллере, Беттине и немецкой философии — и довела наконец бедного юношу до мрачного отчаяния.
— Ино-ска-за-тель-но. Бог — это народ, Авраам — вождь народа; сына своего он отдает в
жертву не богу, а народу.
Видишь, как просто?
—
Видишь ли, мы все — Исааки. Да. Например: дядя Яков, который сослан, Мария Романовна и вообще — наши знакомые. Ну, не совсем все, но большинство интеллигентов обязано приносить силы свои в
жертву народу…