Неточные совпадения
Минуты через две из двери бодрым шагом вышла, быстро повернулась и стала подле надзирателя невысокая и очень полногрудая молодая
женщина в сером халате, надетом на
белую кофту и на
белую юбку.
На ногах
женщины были полотняные чулки, на чулках — острожные коты, голова была повязана
белой косынкой, из-под которой, очевидно умышленно, были выпущены колечки вьющихся черных волос.
Голова
женщины была повязана арестантской косынкой, лицо было серо-белое, без бровей и ресниц, но с красными глазами.
Подсудимая подняла юбку сзади тем движением, которым нарядные
женщины оправляют шлейф, и села, сложив
белые небольшие руки в рукавах халата, не спуская глаз с председателя.
Третья шившая
женщина была Федосья — Феничка, как ее звали товарки, —
белая, румяная, с ясными детскими голубыми глазами и двумя длинными русыми косами, обернутыми вокруг небольшой головы, совсем молодая, миловидная
женщина.
Одна из этих
женщин, отбывавшая наказание за воровство, была большая, грузная, с обвисшим телом рыжая
женщина, с желтовато-белыми, покрытыми веснушками лицом, руками и толстой шеей, выставлявшейся из-за развязанного раскрытого ворота.
Дочка же ее, семилетняя девочка с распущенными
белыми волосами, стоя в одной рубашонке рядом с рыжей и ухватившись худенькой маленькой ручонкой за ее юбку, с остановившимися глазами внимательно вслушивалась в те ругательные слова, которыми перекидывались
женщины с арестантами, и шопотом, как бы заучивая, повторяла их.
Все были в
белых косынках, кофтах и юбках, и только изредка среди них попадались
женщины в своих цветных одеждах.
В это время из соседней комнаты вышла в
белой кофточке, подпоясанной кожаным поясом,
женщина с очень приятным, умным лицом.
Солдаты брякнули ружьями, арестанты, сняв шапки, некоторые левыми руками, стали креститься, провожавшие что-то прокричали, что-то прокричали в ответ арестанты, среди
женщин поднялся вой, и партия, окруженная солдатами в
белых кителях, тронулась, подымая пыль связанными цепями ногами.
Не доходя до Тараса, Нехлюдов остановился в проходе подле почтенного вида старика с
белой бородой, в нанковой поддевке, разговаривавшего с молодой
женщиной в деревенской одежде.
Рядом с
женщиной сидела, далеко не доставая ногами до пола, семилетняя девочка в новом сарафанчике с косичкой почти
белых волос и не переставая щелкала семечки.
Обсушившись на постоялом дворе, содержавшемся пожилой толстой, с необычайной толщины
белой шеей
женщиной, вдовой, Нехлюдов в чистой горнице, украшенной большим количеством икон и картин, напился чаю и поспешил на этапный двор к офицеру просить разрешения свидания.
Рядом с ним лежала в
белой юбке и кофте босая и простоволосая с редкой короткой косичкой старая
женщина с сморщенным, маленьким, желтым лицом и острым носиком.
Наконец тушилась его последняя свечка, окно захлопывалось, я оставался совершенно один и, робко оглядываясь по сторонам, не видно ли где-нибудь, подле клумбы или подле моей постели,
белой женщины, — рысью бежал на галерею.
— Все сделает Керим, что надо, все сделает, — успокаивала меня Гуль-Гуль, — для этого надо только Гуль-Гуль показаться на зубцах стены, выходящей в горы. В горах увидят, что надо что-то Гуль-Гуль, и придут узнать к ночи. Как завоет
белая женщина свою песню на кровле, так и придут в башню.
Неточные совпадения
— Мило, Анна Григорьевна, до невероятности; шьется в два рубчика: широкие проймы и сверху… Но вот, вот, когда вы изумитесь, вот уж когда скажете, что… Ну, изумляйтесь: вообразите, лифчики пошли еще длиннее, впереди мыском, и передняя косточка совсем выходит из границ; юбка вся собирается вокруг, как, бывало, в старину фижмы, [Фижмы — юбка с каркасом.] даже сзади немножко подкладывают ваты, чтобы была совершенная бель-фам. [Бель-фам (от фр. belle femme) — пышная
женщина.]
Она отворила дверь, и от двери отскочило несколько голов и бросилось бегом в комнаты. Он успел увидеть какую-то
женщину, с голой шеей и локтями, без чепца,
белую, довольно полную, которая усмехнулась, что ее увидел посторонний, и тоже бросилась от дверей прочь.
— И порядка больше, — продолжал Тарантьев, — ведь теперь скверно у тебя за стол сесть! Хватишься перцу — нет, уксусу не куплено, ножи не чищены;
белье, ты говоришь, пропадает, пыль везде — ну, мерзость! А там
женщина будет хозяйничать: ни тебе, ни твоему дураку, Захару…
— Слушаю-с. У нас на постирушечки две
женщины приставлены особо, а
белье всё машиной. Граф сами до всего доходят. Уж какой муж…
В церкви была вся Москва, родные и знакомые. И во время обряда обручения, в блестящем освещении церкви, в кругу разряженных
женщин, девушек и мужчин в
белых галстуках, фраках и мундирах, не переставал прилично тихий говор, который преимущественно затевали мужчины, между тем как
женщины были поглощены наблюдением всех подробностей столь всегда затрогивающего их священнодействия.