— Я не знаю, что это, я говорю, чтò есть, — продолжал Нехлюдов, — знает, что правительство обкрадывает его; знает, что мы, землевладельцы, обокрали его уже давно, отняв у него землю, которая должна быть общим достоянием, а потом, когда он с этой краденой земли соберет
сучья на топку своей печи, мы его сажаем в тюрьму и хотим уверить его, что он вор.
Перед домом и за домом был сад, в котором среди облетевших, торчащих голыми
сучьями осин и берез густо и темно зеленели ели, сосны и пихты.