Как ни старались люди, собравшись в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни забивали камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счищали всякую пробивающуюся травку, как ни дымили каменным углем и нефтью, как ни обрезывали деревья и ни выгоняли всех животных и птиц, — весна была весною даже и в городе.
Вершинин(встает). Да. Сколько, однако, у вас цветов! (Оглядываясь.) И квартира чудесная. Завидую! А я всю жизнь мою болтался по квартиркам с двумя стульями, с одним диваном и с печами, которые всегда дымят. У меня в жизни не хватало именно вот таких цветов… (Потирает руки.) Эх! Ну, да что!
Вечером мы собрались в клубе, то есть в одной из самых больших комнат, где жило больше постояльцев, где светлее горела лампа, не дымил камин и куда приносили больше каменного угля, нежели в другие номера.
Когда замерла в воздухе на высоте метров пятидесяти, на небольшую прогалину вышел орк с луком, поджёг привязанный к стреле пучок травы, тут же начавший нещадно дымить, и выстрелил в мою сторону.
Который сидит у камина, дымит трубкой и неторопливо вспоминает вслух свою жизнь, полную опасностей и приключений.
Какой-то мужчина в майке дымил сигарой у открытого окна и сплёвывал на тротуар двумя этажами ниже.
Когда замерла в воздухе на высоте метров пятидесяти, на небольшую прогалину вышел орк с луком, поджёг привязанный к стреле пучок травы, тут же начавший нещадно дымить, и выстрелил в мою сторону.