Неточные совпадения
Кутузов отступил к Вене,
уничтожая за собой мосты на реках Инне (в Браунау) и Трауне (в Линце). 23-го октября русские войска переходили реку Энс. Русские обозы, артиллерия и колонны войск в середине дня тянулись через город Энс, по сю и по
ту сторону моста.
Он теперь чувствовал, что только вследствие
того, что он был рекомендован князю Андрею, он уже стал сразу выше генерала, который в других случаях, во фронте, мог
уничтожить его, гвардейского прапорщика.
И это простое рассуждение вдруг
уничтожило для князя Андрея весь прежний интерес совершаемых преобразований. В этот же день князь Андрей должен был обедать у Сперанского «en petit comité», [в дружеском кружке,] как ему сказал хозяин, приглашая его. Обед этот в семейном и дружеском кругу человека, которым он так восхищался, прежде очень интересовал князя Андрея,
тем более что до сих пор он не видал Сперанского в его домашнем быту; но теперь ему не хотелось ехать.
Да, это было как во сне, когда человеку представляется наступающий на него злодей, и человек во сне размахнулся и ударил своего злодея с
тем страшным усилием, которое, он знает, должно
уничтожить его, и чувствует, что рука его, бессильная и мягкая, падает как тряпка, и ужас неотразимой погибели охватывает беспомощного человека.
Удовлетворение потребностей — хорошая пища, чистота, свобода — теперь, когда он был лишен всего этого, казались Пьеру совершенным счастием, а выбор занятия, т. е. жизнь, теперь, когда выбор этот был так ограничен, казались ему таким легким делом, что он забывал
то, что избыток удобств жизни
уничтожает всё счастие удовлетворения потребностей, а бòльшая свобода выбора занятий,
та свобода которую ему в его жизни давали образование, богатство, положение в свете, что эта-то свобода и делает выбор занятий неразрешимо-трудным, и
уничтожает самую потребность и возможность занятия.
Каждая капля стремилась разлиться, захватить наибольшее пространство, но другие, стремясь к
тому же, сжимали ее, иногда
уничтожали, иногда сливались с нею.
Кто из русских людей, читая описания последнего периода кампании 1812 года, не испытывал тяжелого чувства досады, неудовлетворенности и неясности? Кто не задавал себе вопросов: как не забрали, не
уничтожили всех французов, когда все три армии окружали их в превосходящем числе, когда расстроенные французы, голодая и замерзая, сдавались толпами и когда (как нам рассказывает история) цель русских состояла именно в
том, чтоб остановить, отрезать и забрать в плен всех французов?
Так что историки этого рода, взаимно
уничтожая положения друг друга,
тем самым
уничтожают понятие о силе, производящей события, и не дают никакого ответа на существенный вопрос истории.
Если даже один человек из миллионов в тысячелетний период времени имел возможность поступить свободно, т. е. так, как ему захотелось,
то очевидно, что один свободный поступок этого человека, противный законам,
уничтожает возможность существования каких бы
то ни было законов для всего человечества.
Но, кроме
того, если бы даже, допустив остаток наименьшей свободы равным нулю, мы бы признали в каком-нибудь случае, как, например, в умирающем человеке, в зародыше, в идиоте, полное отсутствие свободы, мы бы
тем самым
уничтожили самое понятие о человеке, которое мы рассматриваем; ибо как только нет свободы, нет и человека.
Признание это
уничтожает возможность существования законов, т. е. какого бы
то ни было знания. Если существует хоть одно свободно двигающееся тело,
то не существует более законов Келлера и Ньютона и не существует более никакого представления о движении небесных тел. Если существует один свободный поступок человека,
то не существует ни одного исторического закона и никакого представления об исторических событиях.
С
тех пор как найдена и доказана система Коперника, одно признание
того, что движется не солнце, а земля,
уничтожило всю космографию древних. Можно было, опровергнув систему, удержать старое воззрение на движения тел, но не опровергнув его, нельзя было, казалось, продолжать изучение Птоломеевых миров. Но и после открытия Коперника, Птоломеевы миры еще долго продолжали изучаться.
Точно так же теперь, как Вольтер в свое время, непризванные защитники закона необходимости употребляют закон необходимости, как орудие против религии; тогда как, точно так же, как и закон Коперника в астрономии, — закон необходимости в истории не только не
уничтожает, но даже утверждает
ту почву, на которой строятся государственные и церковные учреждения.
Для того же, чтобы
уничтожить те условия, в которых зарождаются такие люди, не только ничего не делаем, но только поощряем те заведения, в которых они производятся. Заведения эти известны: это фабрики, заводы, мастерские, трактиры, кабаки, дома терпимости. И мы не только не уничтожаем таких заведений, но, считая их необходимыми, поощряем, регулируем их.
Неточные совпадения
Кому не скучно лицемерить, // Различно повторять одно, // Стараться важно в
том уверить, // В чем все уверены давно, // Всё
те же слышать возраженья, //
Уничтожать предрассужденья, // Которых не было и нет // У девочки в тринадцать лет! // Кого не утомят угрозы, // Моленья, клятвы, мнимый страх, // Записки на шести листах, // Обманы, сплетни, кольцы, слезы, // Надзоры теток, матерей, // И дружба тяжкая мужей!
Нет ничего парадоксальнее женского ума: женщин трудно убедить в чем-нибудь, надо их довести до
того, чтоб они убедили себя сами; порядок доказательств, которыми они
уничтожают свои предупреждения, очень оригинален; чтоб выучиться их диалектике, надо опрокинуть в уме своем все школьные правила логики.
Из чего же я хлопочу? Из зависти к Грушницкому? Бедняжка! он вовсе ее не заслуживает. Или это следствие
того скверного, но непобедимого чувства, которое заставляет нас
уничтожать сладкие заблуждения ближнего, чтоб иметь мелкое удовольствие сказать ему, когда он в отчаянии будет спрашивать, чему он должен верить: «Мой друг, со мною было
то же самое, и ты видишь, однако, я обедаю, ужинаю и сплю преспокойно и, надеюсь, сумею умереть без крика и слез!»
— Погоди, дай еще подумать. Да, тут нечего
уничтожить, тут закон. Так и быть, кум, скажу, и
то потому, что ты нужен; без тебя неловко. А
то, видит Бог, не сказал бы; не такое дело, чтоб другая душа знала.
— Кити! я мучаюсь. Я не могу один мучаться, — сказал он с отчаянием в голосе, останавливаясь пред ней и умоляюще глядя ей в глаза. Он уже видел по ее любящему правдивому лицу, что ничего не может выйти из
того, что он намерен был сказать, но ему всё-таки нужно было, чтоб она сама разуверила его. — Я приехал сказать, что еще время не ушло. Это всё можно
уничтожить и поправить.