Неточные совпадения
— И то, дядюшка. Позавчера набежали мы, так куда те, до себя
не допущают. Живо ружья покидали. На коленки. Пардон — говорит. Так, только пример один. — Сказывали самого Полиона-то
Платов два раза
брал. Слова
не знает. — Возьмет-возьмет: вот на те, в руках прикинется птицей, улетит да и улетит. И убить тоже нет положенья.
Неточные совпадения
Меня занимали исключительно одни люди; я ненавидел любопытные памятники, замечательные собрания, один вид лон-лакея [Лон-лакей — лакей, которого
берут за
плату; здесь: проводник.] возбуждал во мне ощущение тоски и злобы; я чуть с ума
не сошел в дрезденском «Грюне Гевёлбе».
Кучера с них
брали за воду в колодце,
не позволяя поить лошадей без
платы; бабы — за тепло в избе; аристократам передней они должны были кланяться кому поросенком и полотенцем, кому гусем и маслом.
В екатерининские времена на этом месте стоял дом, в котором помещалась типография Н. И. Новикова, где он печатал свои издания. Дом этот был сломан тогда же, а потом, в первой половине прошлого столетия, был выстроен новый, который принадлежал генералу Шилову, известному богачу, имевшему в столице силу, человеку, весьма оригинальному: он
не брал со своих жильцов
плату за квартиру, разрешал селиться по сколько угодно человек в квартире, и никакой
не только прописки, но и записей жильцов
не велось…
За говядиной ходил на базар кто-нибудь из инвалидов, которых у нас было по одному в каждой казарме, для надсмотра за порядком, и которые сами, добровольно, взяли себе в обязанность ежедневно ходить на базар за покупками для арестантов и
не брали за это почти никакой
платы, так разве пустяки какие-нибудь.
Арестанты смеялись над Сушиловым —
не за то, что он сменился (хотя к сменившимся на более тяжелую работу с легкой вообще питают презрение, как ко всяким попавшимся впросак дуракам), а за то, что он взял только красную рубаху и рубль серебром: слишком уж ничтожная
плата. Обыкновенно меняются за большие суммы, опять-таки судя относительно.
Берут даже и по нескольку десятков рублей. Но Сушилов был так безответен, безличен и для всех ничтожен, что над ним и смеяться-то как-то
не приходилось.