Неточные совпадения
— Нет, нельзя, — сказал князь Андрей смеясь, пожатием руки
давая знать Пьеру, что этого не нужно спрашивать. Он что-то хотел сказать еще, но в это время поднялся князь Василий с дочерью, и мужчины встали, чтобы
дать им
дорогу.
Пьер хотел сначала сесть на другое место, чтобы не стеснять
даму, хотел сам поднять перчатку и обойти докторов, которые вовсе и не стояли на
дороге; но он вдруг почувствовал, что это было бы неприлично, он почувствовал, что он в нынешнюю ночь есть лицо, которое обязано совершить какой-то страшный и ожидаемый всеми обряд, и что поэтому он должен был принимать от всех услуги.
— Вам своя фанаберия
дорога́, извиниться не хочется, — продолжал штаб-ротмистр, — а нам, старикам, как мы выросли, да и умереть, Бог
даст, приведется в полку, так нам честь полка
дорога, и Богданыч это знает. Ох, как
дорога, батюшка! А это нехорошо, нехорошо! Там обижайтесь или нет, а я всегда правду-матку скажу. Нехорошо!
Он с большим усилием добрался до лошади. Не переставая кричать, он тронулся вперед. Солдаты пожались, чтобы
дать ему
дорогу; но снова опять нажали на него так, что отдавили ему ногу, и ближайшие не были виноваты, потому что их давили еще сильнее.
— Ах, какое несчастие! Дело, вы говорите, решительное? Мортье не взят, однако. (Он подумал.) Очень рад, что вы привезли хорошие вести, хотя смерть Шмита есть
дорогая плата за победу. Его величество, верно, пожелает вас видеть, но не нынче. Благодарю вас, отдохните. Завтра будьте на выходе после парада. Впрочем, я вам
дам знать.
— Завтра мы едем, я тебе
даю место в своей коляске. Я очень рад. Здесь у нас всё важное покончено. А мне уж давно бы надо. Вот я получил от канцлера. Я его просил о тебе, и ты зачислен в дипломатический корпус и сделан камер-юнкером. Теперь дипломатическая
дорога тебе открыта.
Та же была, еще увеличенная Николаем, охота, те же 50 лошадей и 15 кучеров на конюшне; те же
дорогие подарки в имянины, и торжественные на весь уезд обеды; те же графские висты и бостоны, за которыми он, распуская всем на вид карты,
давал себя каждый день на сотни обыгрывать соседям, смотревшим на право составлять партию графа Ильи Андреича, как на самую выгодную аренду.
На середине
дороги Николай
дал подержать лошадей кучеру, на минутку подбежал к саням Наташи и стал на отвод.
— Оставьте меня; это неправда, — злобно крикнула она на него. Доктор хотел остановить ее. Она оттолкнула его и подбежала к двери. «И к чему эти люди с испуганными лицами останавливают меня? Мне никого не нужно! И чтò они тут делают!» Она отворила дверь, и яркий дневной свет в этой прежде полутемной комнате ужаснул ее. В комнате были женщины и няня. Они все отстранились от кровати,
давая ей
дорогу. Он лежал всё так же на кровати; но строгий вид его спокойного лица остановил княжну Марью на пороге комнаты.
Приехав домой, Пьер отдал приказание своему всё знающему, всё умеющему, известному всей Москве, кучеру Евстафьевичу о том, что он в ночь едет в Можайск к войску, и чтобы туда были высланы его верховые лошади. Всё это не могло быть сделано в тот же день, и потому, по представлению Евстафьевича, Пьер должен был отложить свой отъезд до другого дня, с тем чтобы
дать время подставам выехать на
дорогу.
По всей этой синей
дали, вправо и влево от леса и
дороги, в разных местах виднелись дымящиеся костры и неопределенные массы войск наших и неприятельских.
Но так как съестные припасы были слишком
дороги для того, чтобы
давать их людям чужой земли и по большей части враждебно расположенным, Наполеон счел лучшим
дать им денег, чтоб они добывали себе продовольствие на стороне; и он приказал оделять их бумажными рублями.]
10-го октября, в тот самый день, как Дохтуров прошел половину
дороги до Фоминского и остановился в деревне Аристове, приготавливаясь в точности исполнить отданное приказание, всё французское войско, в своем судорожном движении дойдя до позиции Мюрата, как казалось для того, чтобы
дать сражение, вдруг без причины повернуло влево на новую, Калужскую
дорогу и стало входить в Фоминское, в котором прежде стоял один Брусье.
Но не говоря о том, что ничто не мешало Наполеону итти в эти полуденные губернии (так как русская армия
давала ему
дорогу) историки забывают то, что армия Наполеона не могла быть спасена ничем, потому что она в самой себе несла уже тогда неизбежные условия гибели.
Сначала Наполеоновские войска еще
давали о себе знать — это было в первый период движения по Калужской
дороге, но потом, выбравшись на Смоленскую
дорогу, они побежали, прижимая рукой язычок колокольчика, и часто думая, что они уходят, набегали прямо на русских.
Они замолчали на несколько секунд. Потом вдруг в одно и то же время повернулись друг к другу и начали что-то говорить. Пьер начал с самодовольствием и увлечением; Наташа, — с тихою, счастливою улыбкой. Столкнувшись, они оба остановились,
давая друг другу
дорогу.
Неточные совпадения
Теперь у нас
дороги плохи, // Мосты забытые гниют, // На станциях клопы да блохи // Заснуть минуты не
дают; // Трактиров нет. В избе холодной // Высокопарный, но голодный // Для виду прейскурант висит // И тщетный дразнит аппетит, // Меж тем как сельские циклопы // Перед медлительным огнем // Российским лечат молотком // Изделье легкое Европы, // Благословляя колеи // И рвы отеческой земли.
Сначала все к нему езжали; // Но так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль большой
дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он
дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
Давайте-ка его сюда, вот я его поцелую покрепче, моего
дорогого Павла Ивановича!» Чичиков разом почувствовал себя в нескольких объятиях.
«А мне пусть их все передерутся, — думал Хлобуев, выходя. — Афанасий Васильевич не глуп. Он
дал мне это порученье, верно, обдумавши. Исполнить его — вот и все». Он стал думать о
дороге, в то время, когда Муразов все еще повторял в себе: «Презагадочный для меня человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы с этакой волей и настойчивостью да на доброе дело!»
— Пожалуй, я тебе
дам девчонку; она у меня знает
дорогу, только ты смотри! не завези ее, у меня уже одну завезли купцы.