Неточные совпадения
Признаюсь вам, я очень плохо понимаю все эти
дела по духовным завещаниям; знаю только, что с тех пор как молодой человек, которого мы все знали под именем просто Пьера, сделался графом Безуховым и владельцем одного из лучших
состояний России, — я забавляюсь наблюдениями над переменой тона маменек, у которых есть дочери-невесты, и самых барышень в отношении к этому господину, который (в скобках будь сказано) всегда казался мне очень ничтожным.
Князь Василий имел вид человека, отягченного
делами, усталого, измученного, но из сострадания не могущего, наконец, бросить на произвол судьбы и плутов этого беспомощного юношу, сына всё-таки его друга, après tout, [в конце концов,] и с таким огромным
состоянием.
Главноуправляющий выразил большое сочувствие намерениям Пьера; но заметил, что кроме этих преобразований необходимо было вообще заняться
делами, которые были в дурном
состоянии.
«И
дела нет до моего существования!» подумал князь Андрей в то время, как он прислушивался к ее говору, почему-то ожидая и боясь, что она скажет что-нибудь про него. — «И опять она! И как нарочно!» — думал он. В душе его вдруг поднялась такая неожиданная путаница молодых мыслей и надежд, противуречащих всей его жизни, что он, чувствуя себя не в силах уяснить себе свое
состояние, тотчас же заснул.
В это же самое время теща его, жена князя Василья, присылала за ним, умоляя его хоть на несколько минут посетить ее для переговоров о весьма важном
деле. Пьер видел, что был заговор против него, что его хотели соединить с женою, и это было даже не неприятно ему в том
состоянии, в котором он находился. Ему было всё равно: Пьер ничего в жизни не считал
делом большой важности, и под влиянием тоски, которая теперь овладела им, он не дорожил ни своею свободою, ни своим упорством в наказании жены.
Во время обеда первого
дня князь Андрей, невольно чувствуя это, был молчалив, и старый князь, заметив неестественность его
состояния, тоже угрюмо замолчал и сейчас после обеда ушел к себе.
Одно, чего желал теперь Пьер всеми силами своей души, было то, чтобы выйти поскорее из тех страшных впечатлений, в которых он жил этот
день, вернуться к обычным условиям жизни и заснуть спокойно в комнате на своей постели. Только в обычных условиях жизни он чувствовал, что будет в
состоянии понять самого себя и всё то, что̀ он видел и испытал. Но этих обычных условий жизни нигде не было.
Пьер, вспоминая потом эти мысли, несмотря на то что они были вызваны впечатлениями этого
дня, был убежден, что кто то вне его говорил их ему. Никогда, как ему казалось, он на яву не был в
состоянии так думать и выражать свои мысли.
— Послушай, граф, ты довел до того, что за дом ничего не дают, а теперь и всё наше — детское
состояние погубить хочешь. Ведь ты сам говоришь, что в доме на 100 тысяч добра. Я, мой друг, не согласна и не согласна. Воля твоя! На раненых есть правительство. Они знают. Посмотри; вон напротив, у Лопухиных еще третьего
дня всё до чиста вывезли. Вот как люди делают. Одни мы дураки. Пожалей хоть не меня, так детей.
Пьер находился, после двух последних, уединенно и необычайно проведенных
дней, в
состоянии близком к сумасшествию. Всем существом его овладела одна неотвязная мысль. Он сам не знал, как и когда, но мысль эта овладела им теперь так, что он ничего не помнил из прошедшего, ничего не понимал из настоящего; и всё, что̀ он видел и слышал, происходило пред ним как во сне.
Физическое
состояние Пьера, как и всегда это бывает, совпадало с нравственным. Непривычная, грубая пища, водка, которую он пил эти
дни, отсутствие вина и сигар, грязное, неперемененное белье, на половину бессонные две ночи, проведенные на коротком диване без постели, всё это поддерживало Пьера в
состоянии раздражения, близком к помешательству.
Оба письма были из Троицы. Другое письмо было от графини. В письме этом описывались последние
дни в Москве, выезд, пожар и погибель всего
состояния. В письме этом между прочим графиня писала о том, что князь Андрей в числе раненых ехал вместе с ними. Положение его было очень опасное, но теперь доктор говорит, что есть больше надежды. Соня и Наташа как сиделки ухаживают за ним.
[Долгом поставляю донести вашему величеству о
состоянии корпусов, осмотренных мною на марше в последние три
дня.
Неточные совпадения
Не слыша ответа, Печорин сделал несколько шагов к двери; он дрожал — и сказать ли вам? я думаю, он в
состоянии был исполнить в самом
деле то, о чем говорил шутя.
Но он помнил тоже, что бывали минуты, часы и даже, может быть,
дни, полные апатии, овладевавшей им, как бы в противоположность прежнему страху, — апатии, похожей на болезненно-равнодушное
состояние иных умирающих.
— К нам? По какому? — воскликнул Илья Петрович. (Он был, по-видимому, в превосходнейшем и даже капельку в возбужденном
состоянии духа.) — Если по
делу, то еще рано пожаловали. Я сам по случаю… А впрочем, чем могу. Я признаюсь вам… как? как? Извините…
В таком
состоянии пробыл он, наконец, весь
день; не ел, не пил, и глаза его не отрывались ни на час от небольшого окошка на улицу.
Рожденной от человека, который не мог дать ему воспитания, дабы посредством оного понятие его изострилося и украсилося полезными и приятными знаниями; определенный по
состоянию своему препровождать
дни свои между людей, коих окружность мысленная области не далее их ремесла простирается; сужденный
делить время свое между рыбным промыслом и старанием получить мзду своего труда, — разум молодого Ломоносова не мог бы достигнуть той обширности, которую он приобрел, трудясь в испытании природы, ни глас его — той сладости, которую он имел от обхождения чистых мусс.