Несмотря на то, что все любовные истории Рамбаля имели тот характер пакостности, в котором французы видят исключительную прелесть и поэзию любви, капитан
рассказывал свои истории с таким искренним убеждением, что он один испытал и познал все прелести любви, и так заманчиво описывал женщин, что Пьер с любопытством слушал его.
Неточные совпадения
M-lle Bourienne часто трогалась до слез, в воображении
своем рассказывая ему, соблазнителю, эту
историю.
Долохов уже не слушал и не
рассказывал историй; он следил за каждым движением рук Ростова и бегло оглядывал изредка
свою запись за ним.
Пьер стал
рассказывать о том, что́ он сделал в
своих имениях, стараясь как можно более скрыть
свое участие в улучшениях, сделанных им. Князь Андрей несколько раз подсказывал Пьеру вперед то, что́ он
рассказывал, как будто всё то, что́ сделал Пьер, была давно известная
история, и слушал не только не с интересом, но даже как будто стыдясь за то, что́
рассказывал Пьер.
И с легкою и наивною откровенностью француза, капитан
рассказал Пьеру
историю своих предков,
свое детство, отрочество и возмужалость, все
свои родственные, имущественные и семейные отношения. «Ma pauvre mère» [«Моя бедная мать»] играла, разумеется, важную роль в этом рассказе.
Так капитан
рассказал трогательную
историю своей любви к одной обворожительной 35-ти летней маркизе и в то же время к прелестному, невинному, 17-ти летнему ребенку, дочери обворожительной маркизы.
И он шамкающим ртом и масляными глазами, глядя куда-то вдаль,
рассказал всю
свою историю: и
свою женитьбу, и
историю любви Наташи к его лучшему другу, и ее измену, и все
свои несложные отношения к ней.
У костра, к которому он подошел, сидел Платон, укрывшись, как ризой, с головой шинелью и
рассказывал солдатам,
своим спорым, приятным, но слабым, болезненным голосом, знакомую Пьеру
историю.
Доктор, лечивший Пьера и навещавший его каждый день, несмотря на то, что по обыкновению докторов, считал
своим долгом иметь вид человека, каждая минута которого драгоценна для страждущего человечества, засиживался часами у Пьера,
рассказывая свои любимые
истории и наблюдения над нравами больных вообще и в особенности дам.
— Она и опиумом могла лишить жизни, — сказал полковник, любивший вдаваться в отступления, и начал при этом случае рассказывать о том, что у его шурина жена отравилась опиумом и умерла бы, если бы не близость доктора и принятые во время меры. Полковник рассказывал так внушительно, самоуверенно и с таким достоинством, что ни у кого не достало духа перебить его. Только приказчик, заразившись примером, решился перебить его, чтобы
рассказать свою историю.
Чарльз Бьюмонт, как и следует всякому Чарльзу, Джону, Джемсу, Вильяму, не был охотник пускаться в интимности и личные излияния; но когда его спрашивали,
рассказывал свою историю не многословно, но очень отчетливо.
С одной стороны, он с слишком живым чувством и методическою последовательностью, составляющими главные признаки правдоподобности,
рассказывал свою историю, чтобы можно было не верить ей; с другой стороны, слишком много было поэтических красот в его истории; так что именно красоты эти вызывали сомнения.
Минуты чрез две она мне уже
рассказывала свою историю: родилась она в Гамбурге, отец ее какой-то, как бишь она говорила, референдариус, полюбился ей какой-то капитан купеческого корабля, она с ним бежала. Он ее бросил. В Берлине попала она в руки мадамы, которая каждый год ездит за товаром.
Неточные совпадения
В Коби мы расстались с Максимом Максимычем; я поехал на почтовых, а он, по причине тяжелой поклажи, не мог за мной следовать. Мы не надеялись никогда более встретиться, однако встретились, и, если хотите, я
расскажу: это целая
история… Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч человек, достойный уважения?.. Если вы сознаетесь в этом, то я вполне буду вознагражден за
свой, может быть, слишком длинный рассказ.
— Что он вам
рассказывал? — спросила она у одного из молодых людей, возвратившихся к ней из вежливости, — верно, очень занимательную
историю —
свои подвиги в сражениях?.. — Она сказала это довольно громко и, вероятно, с намерением кольнуть меня. «А-га! — подумал я, — вы не на шутку сердитесь, милая княжна; погодите, то ли еще будет!»
— Княгиня сказала, что ваше лицо ей знакомо. Я ей заметил, что, верно, она вас встречала в Петербурге, где-нибудь в свете… я сказал ваше имя… Оно было ей известно. Кажется, ваша
история там наделала много шума… Княгиня стала
рассказывать о ваших похождениях, прибавляя, вероятно, к светским сплетням
свои замечания… Дочка слушала с любопытством. В ее воображении вы сделались героем романа в новом вкусе… Я не противоречил княгине, хотя знал, что она говорит вздор.
— Да ведь ты не знаешь, — ответил Аркадий, — ведь он львом был в
свое время. Я когда-нибудь
расскажу тебе его
историю. Ведь он красавцем был, голову кружил женщинам.
И Аркадий
рассказал ему
историю своего дяди. Читатель найдет ее в следующей главе.