Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал
подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией. Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.
Неточные совпадения
— Catiche a fait donner du thé dans le petit salon, — сказал князь Василий Анне Михайловне. — Allez, ma pauvre Анна Михайловна, prenez quelque chose, autrement vous ne suffirez pas. [Катишь велела
подать чай в маленькую гостиную. Вы бы пошли, бедная Анна Михайловна, подкрепили
себя, а то вас не хватит.]
«Ваш сын, — писал он, — надежду
подает быть офицером, из ряду выходящим по своим занятиям, твердости и исполнительности. Я считаю
себя счастливым, имея под рукой такого подчиненного».
— Хочешь, возьми
себе, — говорил офицер,
подавая девушке яблоко.
Ростов сейчас же велел
подать свою лошадь и, сухо простившись с Борисом, поехал к
себе.
Когда всё было готово, проезжающий открыл глаза, придвинулся к столу и налив
себе один стакан чаю, налил другой безбородому старичку и
подал ему.
Я удалился к
себе, перечел письма Иосифа Алексеевича, вспомнил свои беседы с ним, и из всего вывел то, что я не должен отказывать просящему и должен
подать руку помощи всякому, тем более человеку столь связанному со мною, и должен нести крест свой.
— Отчего же мне на ней не жениться? — говорил он дочери. — Славная княгиня будет! — И в последнее время, к недоуменью и удивлению своему, княжна Марья стала замечать, что отец ее действительно начинал больше и больше приближать к
себе француженку. Княжна Марья написала князю Андрею о том, как отец принял его письмо; но утешала брата,
подавая надежду примирить отца с этою мыслью.
— Я ничего не боюсь, — сказала Соня. — Можно сейчас? — Она встала. Соне рассказали, где амбар, как ей молча стоять и слушать, и
подали ей шубку. Она накинула ее
себе на голову и взглянула на Николая.
Когда Пьер вернулся в Москву, ему
подали письмо от Марьи Дмитриевны, которая звала его к
себе по весьма важному делу, касающемуся Андрея Болконского и его невесты. Пьер избегал Наташи. Ему казалось, что он имел к ней чувство более сильное, чем то, которое должен был иметь женатый человек к невесте своего друга. И какая-то судьба постоянно сводила его с нею.
Ввечеру Михаил Иваныч, присланный от князя, пришел к княжне Марье за письмом князя Андрея, которое забыто было в гостиной. Княжна Марья
подала письмо. Хотя ей это и неприятно было, она позволила
себе спросить у Михаила Иваныча, что делает ее отец.
— Ты староста? Вязать, Лаврушка, — кричал Ростов, как будто и это приказание не могло встретить препятствий. И действительно еще два мужика стали вязать Дрона, который, как бы помогая им, снял с
себя кушак и
подал им.
— Platoche, dites donc, Platoche, — вдруг покраснев, крикнул француз пискливым голосом. — Gardez pour vous, [Платош, а Платош. Возьми
себе.] — сказал он,
подавая обрезки, повернулся и ушел.
Всё это по 50-тилетней привычке физически тревожно подействовало на старого генерала; он озабоченно торопливо ощупал
себя, поправил шляпу и в раз, в ту минуту как государь, выйдя из саней, поднял к нему глаза, подбодрившись и вытянувшись,
подал рапорт и стал говорить своим мерным, заискивающим голосом.
Он прикинул воображением места, куда он мог бы ехать. «Клуб? партия безика, шампанское с Игнатовым? Нет, не поеду. Château des fleurs, там найду Облонского, куплеты, cancan. Нет, надоело. Вот именно за то я люблю Щербацких, что сам лучше делаюсь. Поеду домой». Он прошел прямо в свой номер у Дюссо, велел
подать себе ужинать и потом, раздевшись, только успел положить голову на подушку, заснул крепким и спокойным, как всегда, сном.
Неточные совпадения
Хлестаков. Возьмите, возьмите; это порядочная сигарка. Конечно, не то, что в Петербурге. Там, батюшка, я куривал сигарочки по двадцати пяти рублей сотенка, просто ручки потом
себе поцелуешь, как выкуришь. Вот огонь, закурите. (
Подает ему свечу.)
Лука Лукич (хватаясь за карманы, про
себя).Вот те штука, если нет! Есть, есть! (Вынимает и
подает, дрожа, ассигнации.)
Охотно
подавал подчиненным левую руку, охотно улыбался и не только не позволял
себе ничего утверждать слишком резко, но даже любил, при докладах, употреблять выражения вроде:"Итак, вы изволили сказать"или:"Я имел уже честь доложить вам"и т. д.
— Это, брат, не то, что с «кособрюхими» лбами тяпаться! нет, тут, брат, ответ
подай: каков таков человек? какого чину и звания? — гуторят они меж
собой.
После того господин градоначальник сняли с
себя собственную голову и
подали ее мне.