Неточные совпадения
Те, давно и часто приходившие ему, во время его военной деятельности, мысли, что нет и не может быть никакой военной
науки, и поэтому не может быть никакого, так называемого, военного гения, теперь получили для него совершенную очевидность истины. «Какая же могла быть теория и
наука в деле, которого условия и обстоятельства неизвестны и не могут быть определены, в котором сила
деятелей войны еще менее может быть определена?
Кроме товарищей да двух — трех профессоров, предвидевших в нем хорошего
деятеля науки, он виделся только с семействами, в которых давал уроки. Но с этими семействами он только виделся: он как огня боялся фамильярности и держал себя очень сухо, холодно со всеми лицами в них, кроме своих маленьких учеников и учениц.
Само же европейское имя Дмитревского, видимо, ничего не говорило ротмистру. Большевики ценили крупных
деятелей науки и искусства, относились к ним подчеркнуто бережно. Здесь же Дмитревский был только тайный советник.
А как только те, которые считаются
деятелями науки, уверяются в своей непогрешимости, так они, естественно, провозглашают за несомненные истины самые не только ненужные, но и часто нелепые глупости, от которых они, раз сказавши их, уже не могут отречься.
Депутация шла по коридору «Европейской гостиницы», занятой управлением командования. Были в депутации председатели учительского союза, союза
деятелей науки и искусств, городской голова Гавриленко, Катя с Гольдбергом.
Расшевелил учительский союз, союз
деятелей науки и искусства, убедил их подать заявление с ходатайством за Дмитревского как европейского ученого, гордость русской науки.
Неточные совпадения
Следовательно, ежели человек, произведший в свою пользу отчуждение на сумму в несколько миллионов рублей, сделается впоследствии даже меценатом [Мецена́т — покровитель искусств.] и построит мраморный палаццо, в котором сосредоточит все чудеса
науки и искусства, то его все-таки нельзя назвать искусным общественным
деятелем, а следует назвать только искусным мошенником.
Меня любили отдельные люди, иногда даже восторгались мной, но мне всегда казалось, что меня не любило «общественное мнение», не любило светское общество, потом не любили марксисты, не любили широкие круги русской интеллигенции, не любили политические
деятели, не любили представители официальной академической философии и
науки, не любили литературные круги, не любили церковные круги.
По моему мнению, опасно ошибаются те государственные
деятели и вожди, которые полагают, что образ мыслей людей (т. е. их философия) является чем-то незначительным и что
наука, лишенная милосердия, не приводит к появлению правительства, лишенного милосердия — гибельного и для того, кто правит, и для тех, которыми правят…
Я видал ученых, литераторов, поэтов, политических
деятелей, обретавших и обретших в этой же
науке свои высшие примирения и цели, даже положительно только этим сделавших карьеру.
Другой покойник в гораздо большей степени мог бы считаться если не изгнанником, то"русским иностранцем", так как он с молодых лет покинул отечество (куда наезжал не больше двух-трех раз), поселился в Париже, пустил там глубокие корни, там издавал философский журнал, там вел свои научные и писательские работы; там завязал обширные связи во всех сферах парижского общества, сделался видным
деятелем в масонстве и умер в звании профессора College de France, где занимал кафедру истории
наук.