Неточные совпадения
Великолепная приемная комната была полна. Все почтительно встали, когда главнокомандующий, пробыв около получаса наедине с больным, вышел оттуда, слегка отвечая на поклоны и стараясь как можно скорее пройти мимо устремленных на него взглядов
докторов, духовных лиц и родственников. Князь Василий, похудевший и побледневший за эти
дни, провожал главнокомандующего и что-то несколько раз тихо повторил ему.
Эта простая мысль не могла приходить
докторам (так же как не может притти колдуну в голову мысль, что он не может колдовать), потому что их
дело жизни состояло в том, чтобы лечить, потому что за то они получали деньги и потому что на это
дело они потратили лучшие года своей жизни.
Доктор ездил каждый
день, щупал пульс, смотрел язык и, не обращая внимания на ее убитое лицо, шутил с нею. Но за то, когда он выходил в другую комнату, графиня поспешно выходила за ним, и он, принимая серьезный вид и покачивая задумчиво головой, говорил, что хотя и есть опасность, он надеется на действие этого последнего лекарства, и что надо ждать и посмотреть; что болезнь больше нравственная, но…
В Лысых Горах оставаться становилось более и более опасным, и на другой
день после удара, князя повезли в Богучарово.
Доктор поехал с ним.
Но на 7-й
день он с удовольствием съел ломоть хлеба с чаем, и
доктор заметил, что общий жар уменьшился.
С этого
дня, во время всего дальнейшего путешествия Ростовых, на всех отдыхах и ночлегах, Наташа не отходила от раненого Болконского, и
доктор должен был признаться, что он не ожидал от девицы ни такой твердости ни такого искусства ходить за раненым.
Новостью
дня в этот
день в Петербурге была болезнь графини Безуховой. Графиня несколько
дней тому назад неожиданно заболела, пропустила несколько собраний, которых она была украшением, и слышно было, что она никого не принимает и что вместо знаменитых петербургских
докторов, обыкновенно лечивших ее, она вверилась какому-то итальянскому
доктору, лечившему ее каким-то новым и необыкновенным способом.
Оба письма были из Троицы. Другое письмо было от графини. В письме этом описывались последние
дни в Москве, выезд, пожар и погибель всего состояния. В письме этом между прочим графиня писала о том, что князь Андрей в числе раненых ехал вместе с ними. Положение его было очень опасное, но теперь
доктор говорит, что есть больше надежды. Соня и Наташа как сиделки ухаживают за ним.
Это-то было то, чтò случилось с ним за два
дня до приезда княжны Марьи. С этого же
дня, как говорил
доктор, изнурительная лихорадка приняла дурной характер, но Наташа не интересовалась тем, чтò говорил
доктор: она видела эти страшные, более для нее несомненные, нравственные признаки.
Пьер, как это бòльшею частью бывает, почувствовал всю тяжесть физических лишений и напряжений, испытанных в плену, только тогда, когда эти напряжения и лишения кончились. После своего освобождения из плена он приехал в Орел, и на третий
день своего приезда, в то время как, он собрался в Киев, заболел и пролежал в Орле три месяца; с ним сделалась, как говорили
доктора, желчная горячка. Несмотря на то, что
доктора лечили его, пускали кровь и давали пить лекарства, он всё-таки выздоровел.
Доктор, лечивший Пьера и навещавший его каждый
день, несмотря на то, что по обыкновению
докторов, считал своим долгом иметь вид человека, каждая минута которого драгоценна для страждущего человечества, засиживался часами у Пьера, рассказывая свои любимые истории и наблюдения над нравами больных вообще и в особенности дам.
— Она приехала гостить ко мне, — сказала княжна Марья. — Граф и графиня будут на-днях. Графиня в ужасном положении. Но Наташе самой нужно было видеть
доктора. Ее насильно отослали со мной.
С первых
дней его болезни, несмотря на утешения
докторов, он понял, что ему не вставать. Графиня, не раздеваясь, две недели провела в кресле у его изголовья. Всякий раз, как она давала ему лекарство, он всхлипивая, молча целовал ее руку.
Наталье Федоровне все это было безразлично. Потрясенная до глубины души смертью отца, для нее почти неожиданной, хотя за несколько
дней доктора очень прозрачно намекнули на бессилие науки и близость роковой развязки, она не обратила внимание на такое поспешное удаление ее горничной из Грузина, что, впрочем, объяснилось и тем, что до 1 октября — срок, назначенный самим графом для переезда в город, — было недалеко.
Неточные совпадения
Поди ты сладь с человеком! не верит в Бога, а верит, что если почешется переносье, то непременно умрет; пропустит мимо создание поэта, ясное как
день, все проникнутое согласием и высокою мудростью простоты, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит природу, и ему оно понравится, и он станет кричать: «Вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!» Всю жизнь не ставит в грош
докторов, а кончится тем, что обратится наконец к бабе, которая лечит зашептываньями и заплевками, или, еще лучше, выдумает сам какой-нибудь декохт из невесть какой дряни, которая, бог знает почему, вообразится ему именно средством против его болезни.
— Ни за что на свете,
доктор! — отвечал я, удерживая его за руку, — вы все испортите; вы мне дали слово не мешать… Какое вам
дело? Может быть, я хочу быть убит…
Доктор согласился быть моим секундантом; я дал ему несколько наставлений насчет условий поединка; он должен был настоять на том, чтобы
дело обошлось как можно секретнее, потому что хотя я когда угодно готов подвергать себя смерти, но нимало не расположен испортить навсегда свою будущность в здешнем мире.
— Вы, впрочем, не конфузьтесь, — брякнул тот, — Родя пятый
день уже болен и три
дня бредил, а теперь очнулся и даже ел с аппетитом. Это вот его
доктор сидит, только что его осмотрел, а я товарищ Родькин, тоже бывший студент, и теперь вот с ним нянчусь; так вы нас не считайте и не стесняйтесь, а продолжайте, что вам там надо.
— Те, я думаю, — отвечал Разумихин, поняв цель вопроса, — и будут, конечно, про свои семейные
дела говорить. Я уйду. Ты, как
доктор, разумеется, больше меня прав имеешь.