Неточные совпадения
Вернувшись домой, Пьер долго не мог заснуть, думая
о том, чтó с ним случилось. Что́ же случилось с ним? Ничего. Он только понял, что
женщина, которую он знал ребенком, про которую он рассеянно
говорил: «да, хороша», когда ему
говорили, что Элен красавица, он понял, что эта
женщина может принадлежать ему.
— Вы ведь знаете ее мужа? — сказала Анна Павловна, закрыв глаза и грустным жестом указывая на Элен. — Ах, это такая несчастная и прелестная
женщина! Не
говорите при ней
о нем, пожалуста не
говорите. Ей слишком тяжело!
Товарищ Ростова, разговорившись
о женщинах, стал смеяться Ростову,
говоря, что он всех хитрее, и что ему бы не грех познакомить товарищей с спасенною им хорошенькою полькой.
— Как вы полагаете? — с тонкою улыбкой
говорила Вера. — Вы, князь, так проницательны и так понимаете сразу характер людей. Что́ вы думаете
о Натали, может ли она быть постоянна в своих привязанностях, может ли она так, как другие
женщины (Вера разумела себя), один раз полюбить человека и навсегда остаться ему верною? Это я считаю настоящею любовью. Как вы думаете, князь?
— Мне надо, мне надо
поговорить с тобой, — сказал князь Андрей. — Ты знаешь наши женские перчатки (он
говорил о тех масонских перчатках, которые давались вновь избранному брату для вручения любимой
женщине). — Я… Но нет, я после
поговорю с тобой… — И с странным блеском в глазах и беспокойством в движениях князь Андрей подошел к Наташе и сел подле нее. Пьер видел, как князь Андрей что-то спросил у нее, и она вспыхнув отвечала ему.
Присутствие Наташи,
женщины, барыни верхом, довело любопытство дворовых дядюшки до тех пределов, что многие, не стесняясь ее присутствием, подходили к ней, заглядывали ей в глаза и при ней делали
о ней свои замечания, как
о показываемом чуде, которое не человек, и не может слышать и понимать, что́
говорят о нем.
Несмотря на то, что Борис приехал с намерением
говорить о своей любви и потому намеревался быть нежным, он раздражительно начал
говорить о женском непостоянстве:
о том, как
женщины легко могут переходить от грусти к радости и что у них расположение духа зависит только от того, кто за ними ухаживает.
Точно так же у Элен, которую сам Румянцев удостоивал своим посещением и считал замечательно-умною
женщиной, точно так же как в 1808 так и в 1812 году, с восторгом
говорили о великой нации и великом человеке, и с сожалением смотрели на разрыв с Францией, который, по мнению людей, собиравшихся в салоне Элен, должен был кончиться миром.
— Мы только
говорили о вас, — с свойственною светским
женщинам свободой лжи, сказала Жюли.
[ —
О женщины,
женщины!] — и капитан, замаслившимися глазами глядя на Пьера, начал
говорить о любви и
о своих любовных похождениях.
Наташа рассказывала Пьеру
о житье-бытье брата,
о том, как она страдала, а не жила без мужа, и
о том, как она еще больше полюбила Мари, и
о том, как Мари во всех отношениях лучше ее.
Говоря это, Наташа признавалась искренно в том, что она видит превосходство Мари, но вместе с тем она,
говоря это, требовала от Пьера, чтоб он всё-таки предпочитал ее Мари и всем другим
женщинам, и теперь вновь, особенно после того, как он видел много
женщин в Петербурге, повторил бы ей это.
Пустынная зала, приведенная относительно в лучший порядок посредством сбора сюда всей мебели из целого дома, оживилась шумными спорами граждан. Женщины, сидя около круглого чайного стола, говорили о труде; мужчины
говорили о женщинах, в углу залы стоял Белоярцев, окруженный пятью или шестью человеками. Перед ним стояла госпожа Мечникова, держа под руку свою шестнадцатилетнюю сестру.
Неточные совпадения
— Да я вовсе не имею претензии ей нравиться: я просто хочу познакомиться с приятным домом, и было бы очень смешно, если б я имел какие-нибудь надежды… Вот вы, например, другое дело! — вы, победители петербургские: только посмотрите, так
женщины тают… А знаешь ли, Печорин, что княжна
о тебе
говорила?
Я думал
о той молодой
женщине с родинкой на щеке, про которую
говорил мне доктор…
— Ты
говоришь о хорошенькой
женщине, как об английской лошади, — сказал Грушницкий с негодованием.
Кстати: Вернер намедни сравнил
женщин с заколдованным лесом,
о котором рассказывает Тасс в своем «Освобожденном Иерусалиме». «Только приступи, —
говорил он, — на тебя полетят со всех сторон такие страхи, что боже упаси: долг, гордость, приличие, общее мнение, насмешка, презрение… Надо только не смотреть, а идти прямо, — мало-помалу чудовища исчезают, и открывается пред тобой тихая и светлая поляна, среди которой цветет зеленый мирт. Зато беда, если на первых шагах сердце дрогнет и обернешься назад!»
Я уж
о том и не
говорю, что у
женщин случаи такие есть, когда очень и очень приятно быть оскорбленною, несмотря на все видимое негодование.