Но Пьеру казалось, что причина возбуждения, выражавшегося на некоторых из этих лиц, лежала больше в вопросах личного успеха, и у него не выходило из головы то другое выражение возбуждения, которое он видел на других лицах и которое
говорило о вопросах не личных, а общих, вопросах жизни и смерти.
Неточные совпадения
— Très beau, —
говорил доктор, отвечая на
вопрос о погоде, — très beau, princesse et puis, à Moscou on se croit à la campagne. [Прекрасно — прекрасная погода, прекрасная, княжна, и потом Москва так похожа на деревню]
Предсказание Наташи сбывалось. Долохов, не любивший дамского общества, стал часто бывать в доме, и
вопрос о том, для кого он ездит, скоро (хотя никто и не
говорил про это) был решен так, что он ездит для Сони. И Соня, хотя никогда не посмела бы сказать этого, знала это и всякий раз, как кумач, краснела при появлении Долохова.
Около Сперанского тотчас же составился кружок и тот старик, который
говорил о своем чиновнике, Пряничникове, тоже с
вопросом обратился к Сперанскому.
Берг уже более месяца был женихом и только неделя оставалась до свадьбы, а граф еще не решил с собой
вопроса о приданом и не
говорил об этом сам с женою.
— Остров Мадагаскар, — проговорила она. — Ма-да-гас-кар, — повторила она отчетливо каждый слог и не отвечая на
вопросы m-me Schoss
о том, чтó она
говорит, вышла из комнаты.
Историки, отвечая на этот
вопрос, излагают нам деяния и речи нескольких десятков людей, в одном из зданий города Парижа, называя эти деяния и речи словом революция; потом дают подробную биографию Наполеона и некоторых сочувственных и враждебных ему лиц, рассказывают
о влиянии одних из этих лиц на другие и
говорят: вот отчего произошло это движение, и вот законы его.
Всё это блестящее общество, разбившись на несколько кружков,
говорило между собой
о выгодах и невыгодах позиции,
о положении войск,
о предполагаемых планах,
о состоянии Москвы, вообще
о вопросах военных.
Остальные генералы понимали это и, оставляя в стороне
вопрос о Москве,
говорили о том направлении, которое в своем отступлении должно было принять войско.
О том же, хорошо ли или дурно выходить от живого мужа замуж, не
говорили, потому что
вопрос этот очевидно был уже решенный для людей поумнее нас с вами (как
говорили) и усумниться в правильности решения
вопроса значило рисковать выказать свою глупость и неумение жить в свете.
Хотя Пьеру, Наташе, Николаю, графине Марье и Денисову многое нужно было переговорить такого, чтò не говорилось при графине, не потому, чтобы что-нибудь скрывалось от нее, но потому, что она так отстала от многого, что, начав
говорить про что-нибудь при ней, надо бы было отвечать на ее
вопросы, некстати вставляемые, и повторять вновь уже несколько раз повторенное ей: рассказывать, что тот умер, тот женился, чего она не могла вновь запомнить; но они по обычаю сидели за чаем в гостиной у самовара и Пьер отвечал на
вопросы графини, ей самой ненужные и никого не интересующие,
о том, что князь Василий постарел и что графиня Марья Алексеевна велела кланяться и помнить и т. д…
Мы твердо убеждены, что ни один из художников, бравших ее моделью, не мог перенести в свое произведение всех ее форм в том виде, в каком находил, потому что Виттория была отдельная красавица, а индивидуум не может быть абсолютным; этим дело решается, более мы не хотим и
говорить о вопросе, который предлагает Румор.
— А отчего? — горячее перебил Щелоков. — Отчего? Оттого, что вы все так постыдно равнодушны к самому высшему благу… к свободе совести! Для вас
говорить о вопросах веры, о других исповеданиях, о том, как насилуется совесть сотен тысяч, — праздные, почти неприличные для передового человека вопросы.
Неточные совпадения
— Э-эх! Посидите, останьтесь, — упрашивал Свидригайлов, — да велите себе принести хоть чаю. Ну посидите, ну, я не буду болтать вздору,
о себе то есть. Я вам что-нибудь расскажу. Ну, хотите, я вам расскажу, как меня женщина,
говоря вашим слогом, «спасала»? Это будет даже ответом на ваш первый
вопрос, потому что особа эта — ваша сестра. Можно рассказывать? Да и время убьем.
— Вы сами же вызывали сейчас на откровенность, а на первый же
вопрос и отказываетесь отвечать, — заметил Свидригайлов с улыбкой. — Вам все кажется, что у меня какие-то цели, а потому и глядите на меня подозрительно. Что ж, это совершенно понятно в вашем положении. Но как я ни желаю сойтись с вами, я все-таки не возьму на себя труда разуверять вас в противном. Ей-богу, игра не стоит свеч, да и говорить-то с вами я ни
о чем таком особенном не намеревался.
— Стой! — закричал Разумихин, хватая вдруг его за плечо, — стой! Ты наврал! Я надумался: ты наврал! Ну какой это подвох? Ты
говоришь, что
вопрос о работниках был подвох? Раскуси: ну если б это ты сделал, мог ли б ты проговориться, что видел, как мазали квартиру… и работников? Напротив: ничего не видал, если бы даже и видел! Кто ж сознается против себя?
Появление Обломова в доме не возбудило никаких
вопросов, никакого особенного внимания ни в тетке, ни в бароне, ни даже в Штольце. Последний хотел познакомить своего приятеля в таком доме, где все было немного чопорно, где не только не предложат соснуть после обеда, но где даже неудобно класть ногу на ногу, где надо быть свежеодетым, помнить,
о чем
говоришь, — словом, нельзя ни задремать, ни опуститься, и где постоянно шел живой, современный разговор.
— Но в том и
вопрос, — перебил своим басом Песцов, который всегда торопился
говорить и, казалось, всегда всю душу полагал на то,
о чем он
говорил, — в чем полагать высшее развитие? Англичане, Французы, Немцы — кто стоит на высшей степени развития? Кто будет национализовать один другого? Мы видим, что Рейн офранцузился, а Немцы не ниже стоят! — кричал он. — Тут есть другой закон!