Неточные совпадения
Больного так обступили доктора, княжны и слуги, что Пьер уже не видал той красно-желтой
головы с седою гривой, которая, несмотря на то, что он видел и другие лица, ни на мгновение не
выходила у него
из вида во всё время службы. Пьер догадался по осторожному движению людей, обступивших кресло, что умирающего поднимали и переносили.
Немец засмеялся,
вышел совсем
из двери коровника, сдернул колпак и, взмахнув им над
головой, закричал...
Он
вышел из-за стульев, крепко взял за руку свою даму, приподнял
голову и отставил ногу, ожидая такта.
Княжна Марья пожала плечами, но покорно взяла рюмку и, подозвав няньку, стала давать лекарство. Ребенок закричал и захрипел. Князь Андрей, сморщившись, взяв себя за
голову,
вышел из комнаты и сел в соседней, на диване.
Вдруг послышались из-за двери раскаты неприятного голоса, и бледный офицер, с трясущимися губами,
вышел оттуда, и схватив себя за
голову, прошел через приемную.
Графиня тяжело захлипав спрятала лицо на груди дочери, а Николай встал, схватился за
голову и
вышел из комнаты.
Потом скрипки заиграли очень тонко и весело, одна
из девиц с
голыми толстыми ногами и худыми руками, отделившись от других, отошла за кулисы, поправила корсаж,
вышла на середину и стала прыгать и скоро бить одною ногой о другую.
Опять поднялась занавесь. Анатоль
вышел из ложи, спокойный и веселый. Наташа вернулась к отцу в ложу, совершенно уже подчиненная тому миру, в котором она находилась. Всё, что́ происходило перед нею, уже казалось ей вполне естественным; но за то все прежние мысли ее о женихе, о княжне Марье, о деревенской жизни ни разу не пришли ей в
голову, как будто всё то было давно, давно прошедшее.
Одно, что́ он любил, это было веселье и женщины, и так как по его понятиям в этих вкусах не было ничего неблагородного, а обдумать то, что́
выходило для других людей
из удовлетворения его вкусов, он не мог, то в душе своей он считал себя безукоризненным человеком, искренно презирал подлецов и дурных людей и с спокойною совестью высоко носил
голову.
Не оттого, что Пьер был женатый человек, но оттого, что Наташа чувствовала между собою и им в высшей степени ту силу нравственных преград — отсутствие которой она чувствовала с Курагиным — ей никогда в
голову не приходило, чтоб
из ее отношений с Пьером могла
выйти не только любовь с ее или еще менее с его стороны, но даже и тот род нежной, признающей себя, поэтической дружбы между мужчиной и женщиной, которой она знала несколько примеров.
Еще продолжались выстрелы, когда
из Успенского собора выбежали офицеры, генералы, камергеры, потом уже не так поспешно
вышли еще другие, опять снялись шапки с
голов, и те, которые убежали смотреть пушки, бежали назад.
— Иди, — сказал он, кивнув
головой Алпатычу, и стал что-то спрашивать у офицера. Жадные, испуганные, беспомощные взгляды обратились на Алпатыча, когда он
вышел из кабинета губернатора. Невольно прислушиваясь теперь к близким и всё усиливавшимся выстрелам, Алпатыч поспешил на постоялый двор. — Бумага, которую дал губернатор Алпатычу, была следующая...
— Злодей ты, губитель, — прокричала в это время худая, бледная женщина с ребенком на руках и с сорванным с
головы платком, вырываясь
из дверей и сбегая по лестнице на двор. Ферапонтов
вышел за ней, и увидав Алпатыча, оправил жилет, волосы, зевнул и вошел в горницу за Алпатычем.
К воротам
вышли кухарка и лавочник. Все с веселым любопытством старались увидать проносившиеся над их
головами снаряды. Из-за угла
вышло несколько человек людей, оживленно разговаривая.
Княжна Марья, опустив
голову,
вышла из круга и пошла в дом. Повторив Дрону приказание о том, чтобы завтра были лошади для отъезда, она ушла в свою комнату и осталась одна с своими мыслями.
Но Наполеон кивнул
головой путешественнику, и Боссе должен был ехать. Когда Наполеон
вышел из палатки, крики гвардейцев пред портретом его сына еще более усилились. Наполеон нахмурился.
Один
из докторов в окровавленном фартуке и с окровавленными, небольшими руками, в одной
из которых он между мизинцем и большим пальцем (чтобы не запачкать ее), держал сигару,
вышел из палатки. Доктор этот поднял
голову и стал смотреть по сторонам, но выше раненых. Он очевидно хотел отдохнуть немного. Поводив несколько времени
головой вправо и влево, он вздохнул и опустил глаза.
В это время
из диванной, с усталым и недовольным видом,
вышла графиня. Берг поспешно вскочил, поцеловал ручку графини, осведомился о ее здоровьи и, выражая сочувствие покачиваньем
головы, остановился подле нее.
— Ах, убирайтесь вы все к чорту, к чорту, к чорту и к к чорту!.. — закричал старый граф. —
Голова кругом идет. — И он
вышел из комнаты.
Герасим открыл один ставень и на цыпочках
вышел из комнаты. Пьер обошел кабинет, подошел к шкафу, в котором лежали рукописи, и достал одну
из важнейших когда-то святынь ордена. Это были подлинные шотландские акты с примечаниями и объяснениями благодетеля. Он сел за письменный запыленный стол и положил перед собой рукописи, раскрывал, закрывал их и наконец, отодвинув их от себя, облокотившись
головой на руки, задумался.
Он всё понял и, не плача,
вышел из комнаты, молча подошел к Наташе, вышедшей за ним, застенчиво взглянул на нее задумчивыми прекрасными глазами; приподнятая румяная верхняя губа его дрогнула, он прислонился к ней
головой и заплакал.
Войска Даву, к которым принадлежали пленные, шли через Крымский брод и уже отчасти вступали в Калужскую улицу. Но обозы так растянулись, что последние обозы Богарне еще не
вышли из Москвы в Калужскую улицу, а
голова войск Нея уже
выходила из Большой Ордынки.
Выходя из избы в сырую, темную ночь, Коновницын нахмурился частью от головной усилившейся боли, частью от неприятной, пришедшей ему в
голову мысли о том, как теперь взволнуется всё это гнездо штабных, влиятельных людей, при этом известии, в особенности Бенигсен, после Тарутина бывший на ножах с Кутузовым; как будут предлагать, спорить, приказывать, отменять. И это предчувствие неприятно ему было, хотя он и знал, что без этого нельзя.
Когда Кутузов
вышел из кабинета и своею тяжелою, ныряющею походкой, опустив
голову, пошел по зале, чей-то голос остановил его.
Неточные совпадения
— Какой неколебимый характер!» А нанесись на эту расторопную
голову какая-нибудь беда и доведись ему самому быть поставлену в трудные случаи жизни, куды делся характер, весь растерялся неколебимый муж, и
вышел из него жалкий трусишка, ничтожный, слабый ребенок, или просто фетюк, как называет Ноздрев.
А уж куды бывает метко все то, что
вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок, живой и бойкий русский ум, что не лезет за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы, — одной чертой обрисован ты с ног до
головы!
Сидят они на том же месте, одинаково держат
голову, их почти готов принять за мебель и думаешь, что отроду еще не
выходило слово
из таких уст; а где-нибудь в девичьей или в кладовой окажется просто: ого-го!
В глазах у меня потемнело,
голова закружилась, я сжал ее в моих объятиях со всею силою юношеской страсти, но она, как змея, скользнула между моими руками, шепнув мне на ухо: «Нынче ночью, как все уснут,
выходи на берег», — и стрелою выскочила
из комнаты.
Но Лужин уже
выходил сам, не докончив речи, пролезая снова между столом и стулом; Разумихин на этот раз встал, чтобы пропустить его. Не глядя ни на кого и даже не кивнув
головой Зосимову, который давно уже кивал ему, чтоб он оставил в покое больного, Лужин
вышел, приподняв
из осторожности рядом с плечом свою шляпу, когда, принагнувшись, проходил в дверь. И даже в изгибе спины его как бы выражалось при этом случае, что он уносит с собой ужасное оскорбление.