— Eh bien, Rapp, croyez-vous, que nous ferons de bonnes affaires aujourd’hui? [Ну, Рапп, как вы думаете: хороши ли будут нынче наши дела?] — обратился он к нему.
— Vous rappelez-vous. Sire, ce que vous m'avez fait l'honneur de dire à Smolensk, — сказал Рапп, — le vin est tiré, il faut le boire. [Вы помните ли, государь, те слова, которые вы изволили сказать мне в Смоленске, вино откупорено, надо его выпить.]
— Cette pauvre armée, — сказал он вдруг, — elle a bien diminué depuis Smolensk. La fortune est une franche courtisane, Rapp; je le disais toujours, et je commence à l’éprouver. Mais la garde, Rapp, la garde est intacte? [Бедная армия! она очень уменьшилась от Смоленска. Фортуна настоящая распутница, Рапп. Я всегда это говорил и начинаю испытывать. Но гвардия, Рапп, гвардия цела?] — вопросительно сказал он.
Рапп отвечал, что он передал приказанья государя о рисе, но Наполеон недовольно покачал головой, как будто он не верил, чтобы приказание его было исполнено. Слуга вошел с пуншем. Наполеон велел подать другой стакан Раппу и молча отпивал глотки из своего.
Я принялся за них с остервенением и не замечал, как летят недели; поскольку же гонорары выплачивались лишь в конце квартала, а я в расчёте на них всё это время позволял себе больше, чем обычно, то в один прекрасный день я распрощался с последним раппом и принуждён был в очередной раз сесть на голодную диету.
Я принялся за них с остервенением и не замечал, как летят недели; поскольку же гонорары выплачивались лишь в конце квартала, а я в расчёте на них всё это время позволял себе больше, чем обычно, то в один прекрасный день я распрощался с последним раппом и принуждён был в очередной раз сесть на голодную диету.