Неточные совпадения
— Знаете что́! — сказал Пьер, как будто ему пришла неожиданно счастливая мысль, — серьезно, я давно это думал. С этого жизнью я ничего
не могу ни решить, ни
обдумать. Голова болит, денег нет. Нынче он меня звал, я
не поеду.
Ежели бы князь Василий
обдумывал вперед свои планы, он
не мог бы иметь такой естественности в обращении и такой простоты и фамильярности в сношениях со всеми людьми, выше и ниже себя поставленными.
— Нечего говорить! Ему велят, он
не только на тебе, на ком хочешь женится; а ты свободна выбирать… Поди к себе,
обдумай и через час приди ко мне и при нем скажи: да или нет. Я знаю, ты станешь молиться. Ну, пожалуй, молись. Только лучше подумай. Ступай.
Долго после его отъезда Пьер,
не ложась спать и
не спрашивая лошадей, ходил по станционной комнате,
обдумывая свое порочное прошедшее и с восторгом обновления представляя себе свое блаженное, безупречное и добродетельное будущее, которое казалось ему так легко.
Во время этого путешествия он как будто вновь
обдумал всю свою жизнь, и пришел к тому же прежнему успокоительному и безнадежному заключению, что ему начинать ничего было
не надо, что он должен доживать свою жизнь,
не делая зла,
не тревожась и ничего
не желая.
С вечера, возвращаясь домой, он в памятной книжке записывал четыре или пять необходимых визитов или rendez-vous [свиданий] в назначенные часы. Механизм жизни, распоряжение дня такое, чтобы везде поспеть во время, отнимали бóльшую долю самой энергии жизни. Он ничего
не делал, ни о чем даже
не думал и
не успевал думать, а только говорил и с успехом говорил то, чтò он успел прежде
обдумать в деревне.
Но теперь некогда, — я после
обдумаю всё это!» Но это после никогда
не приходило.
И как будто боясь, чтоб она
не сумела как-нибудь утешиться, он вернулся к ней и, стараясь принять спокойный вид, прибавил: — И
не думайте, чтоб я это сказал вам в минуту сердца, а я спокоен, и я
обдумал это; и это будет — разойтись, поищите себе места!…
Он
не был в состоянии
обдумать ни того, как его поступки могут отозваться на других, ни того, что́ может выйти из такого или такого его поступка.
Одно, что́ он любил, это было веселье и женщины, и так как по его понятиям в этих вкусах
не было ничего неблагородного, а
обдумать то, что́ выходило для других людей из удовлетворения его вкусов, он
не мог, то в душе своей он считал себя безукоризненным человеком, искренно презирал подлецов и дурных людей и с спокойною совестью высоко носил голову.
Наташа произвела сильное впечатление на Курагина. Он за ужином после театра с приемами знатока разобрал перед Долоховым достоинство ее рук, плеч, ног и волос, и объявил свое решение приволокнуться за нею. Что́ могло выйти из этого ухаживанья — Анатоль
не мог
обдумать и знать, как он никогда
не знал того, что́ выйдет из каждого его поступка.
— Ну-с, друзья мои, теперь я всё дело
обдумала и вот вам мой совет, — начала она. — Вчера, как вы знаете, была я у князя Николая; ну-с и поговорила с ним… Он кричать вздумал. Да меня
не перекричишь! Я всё ему выпела!
Из всех этих партий в то самое время, как князь Андрей приехал к армии, собралась еще одна девятая партия, начинавшая поднимать свой голос. Это была партия людей старых, разумных, государственно-опытных и умевших,
не разделяя ни одного из противоречащих мнений, отвлеченно посмотреть на всё, чтò делалось при штабе главной квартиры, и
обдумать средства к выходу из этой неопределенности, нерешительности, запутанности и слабости.
Не успел еще Ростов
обдумать и определить, как далеки эти выстрелы, как от Витебска прискакал адъютант графа Остермана-Толстого с приказанием итти на рысях по дороге.
При приближении опасности, всегда два голоса одинаково сильно говорят в душе человека: один весьма разумно говорит о том, чтобы человек
обдумал самое свойство опасности и средства для избавления от нее; другой еще разумнее говорит, что слишком тяжело и мучительно думать об опасности, тогда как предвидеть всё и спастись от общего хода дела
не во власти человека, и потому лучше отвернуться от тяжелого, до тех пор, пока оно
не наступило, и думать о приятном.
Он
не думал об измене, он старался всё сделать как можно лучше, он всё
обдумал; но от этого-то он и
не годится.
Он
не годится теперь именно потому, что он всё
обдумывает очень основательно и аккуратно, как и следует всякому немцу.
Главнокомандующий всегда находится в средине движущегося ряда событий и так, что никогда, ни в какую минуту, он
не бывает в состоянии
обдумать всё значение совершающегося события.
Вечером этого дня Николай никуда
не поехал в гости и остался дома с тем чтобы покончить некоторые счеты с продавцами лошадей. Когда он покончил дела, было уже поздно, чтобы ехать куда нибудь, но было еще рано, чтобы ложиться спать, и Николай долго один ходил взад и вперед по комнате,
обдумывая свою жизнь, чтò с ним редко случалось.
«Напрасно так хлопотал молиться о нынешнем дне, напрасно
не спал ночь и всё
обдумывал!» думал он о самом себе.
— Если бы ты был глуп, или бы я был глуп, сказал бы я тебе, Дмитрий, что этак делают сумасшедшие. А теперь не скажу. Все возражения ты, верно, постарательнее моего обдумал. А и
не обдумывал, так ведь все равно. Глупо ли ты поступаешь, умно ли — не знаю; но, по крайней мере, сам не стану делать той глупости, чтобы пытаться отговаривать, когда знаю, что не отговорить. Я тебе тут нужен на что-нибудь, или нет?
Неточные совпадения
«А мне пусть их все передерутся, — думал Хлобуев, выходя. — Афанасий Васильевич
не глуп. Он дал мне это порученье, верно,
обдумавши. Исполнить его — вот и все». Он стал думать о дороге, в то время, когда Муразов все еще повторял в себе: «Презагадочный для меня человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы с этакой волей и настойчивостью да на доброе дело!»
— Брат, — твердо и тоже сухо отвечала Дуня, — во всем этом есть ошибка с твоей стороны. Я за ночь
обдумала и отыскала ошибку. Все в том, что ты, кажется, предполагаешь, будто я кому-то и для кого-то приношу себя в жертву. Совсем это
не так. Я просто для себя выхожу, потому что мне самой тяжело; а затем, конечно, буду рада, если удастся быть полезною родным, но в моей решимости это
не самое главное побуждение…
— Нельзя же было кричать на все комнаты о том, что мы здесь говорили. Я вовсе
не насмехаюсь; мне только говорить этим языком надоело. Ну куда вы такая пойдете? Или вы хотите предать его? Вы его доведете до бешенства, и он предаст себя сам. Знайте, что уж за ним следят, уже попали на след. Вы только его выдадите. Подождите: я видел его и говорил с ним сейчас; его еще можно спасти. Подождите, сядьте,
обдумаем вместе. Я для того и звал вас, чтобы поговорить об этом наедине и хорошенько
обдумать. Да сядьте же!
— Авдотья Романовна, если я выйду теперь в эту дверь, при таком напутствии, то — рассчитайте это — я уж
не ворочусь никогда.
Обдумайте хорошенько! Мое слово твердо.
Может быть, много раз и серьезно
обдумывала она в отчаянии, как бы разом покончить, и до того серьезно, что теперь почти и
не удивилась предложению его.