Неточные совпадения
От кровати и князь и княжна оба скрылись
в заднюю дверь, но перед
концом службы
один за другим возвратились на свои места.
Впереди от Ольмюца показалась подвигавшаяся группа. И
в это же время, хотя день был безветренный, легкая струя ветра пробежала по армии и чуть заколебала флюгера пик и распущенные знамена, затрепавшиеся о свои древки. Казалось, сама армия этим легким движением выражала свою радость при приближении государей. Послышался
один голос: «Смирно!» Потом, как петухи на заре, повторились голоса
в разных
концах. И всё затихло.
До полудня 19-го числа движение, оживленные разговоры, беготня, посылки адъютантов ограничивались
одною главною квартирой императоров; после полудня того же дня движение передалось
в главную квартиру Кутузова и
в штабы колонных начальников. Вечером через адъютантов разнеслось это движение по всем
концам и частям армии, и
в ночь с 19-го на 20-е поднялась с ночлегов, загудела говором и заколыхалась и тронулась громадным девятиверстным холстом 80-ти тысячная масса союзного войска.
В середине
одного из длиннейших периодов он остановил вращательное движение табакерки, поднял голову и с неприятною учтивостью на самых
концах тонких губ перебил Вейротера и хотел сказать что-то: но австрийский генерал, не прерывая чтения, сердито нахмурился и замахал локтями, как бы говоря: потом, потом вы мне скажете свои мысли, теперь извольте смотреть на карту и слушать.
— Бог помилует, никогда дохтура не нужны, — говорила она. Вдруг порыв ветра налег на
одну из выставленных рам комнаты (по воле князя всегда с жаворонками выставлялось по
одной раме
в каждой комнате) и, отбив плохо задвинутую задвижку, затрепал штофною гардиной, и пахнув холодом, снегом, задул свечу. Княжна Марья вздрогнула; няня, положив чулок, подошла к окну и высунувшись стала ловить откинутую раму. Холодный ветер трепал
концами ее платка и седыми, выбившимися прядями волос.
С
одного конца канавы делались ступеньки, и это был сход, крыльцо; сама канава была комната,
в которой у счастливых, как у эскадронного командира,
в дальней, противуположной ступеням стороне, лежала на кольях доска — это был стол.
Пьер начинал чувствовать себя неудовлетворенным своею деятельностью. Масонство, по крайней мере то масонство, которое он знал здесь, казалось ему иногда, основано было на
одной внешности. Он и не думал сомневаться
в самом масонстве, но подозревал, что русское масонство пошло по ложному пути и отклонилось от своего источника. И потому
в конце года Пьер поехал за границу для посвящения себя
в высшие тайны ордена.
Граф был на другом
конце залы, графиня, Соня и она стояли
одни как
в лесу
в этой чуждой толпе, никому неинтересные и ненужные.
Но тогда не только никто не предвидел того (что теперь кажется очевидным), что только этим путем могла погибнуть 800-тысячная, лучшая
в мире и предводимая лучшим полководцем, армия
в столкновении с вдвое слабейшей, неопытной и предводимой неопытными полководцами, русской армией; не только никто не предвидел этого, но все усилия со стороны русских были постоянно устремляемы на то, чтобы помешать тому, что
одно могло спасти Россию, и со стороны французов, несмотря на опытность и так называемый военный гений Наполеона, были устремлены все усилия к тому, чтобы растянуться
в конце лета до Москвы, т.е. сделать то самое, что должно было погубить их.
Сами историки Наполеона рассказывают, что еще от Смоленска он хотел остановиться, знал опасность своего растянутого положения и знал, что занятие Москвы не будет
концом кампании, потому что от Смоленска он видел,
в каком положении оставлялись ему русские города, и не получал ни
одного ответа на свои неоднократные заявления о желания вести переговоры.
Войдя на курган, Пьер сел
в конце канавы, окружающей батарею и с бессознательно-радостною улыбкой смотрел на то, что̀ делалось вокруг него. Изредка Пьер всё с тою же улыбкой вставал и, стараясь не помешать солдатам, заряжавшим и накатывавшим орудия, беспрестанно пробегавшим мимо него с сумками и зарядами, прохаживался по батарее. Пушки с этой батареи беспрестанно
одна за другою стреляли, оглушая своими звуками и застилая всю окрестность пороховым дымом.
Но хотя уже к
концу сражения люди чувствовали весь ужас своего поступка, хотя они и рады бы были перестать, какая-то непонятная, таинственная сила еще продолжала руководить ими, и запотелые,
в порохе и крови, оставшиеся по
одному на три, артиллеристы, хотя и спотыкаясь и задыхаясь от усталости, приносили заряды, заряжали, наводили, прикладывали фитили; и ядра также быстро и жестоко перелетали с обеих сторон и расплюскивали человеческое тело, и продолжало совершаться то страшное дело, которое совершается не по воле людей, а по воле Того, Кто руководит людьми и мирами.
Не
один Наполеон испытывал то похожее на сновиденье чувство, что страшный размах руки падает бессильно, но все генералы, все участвовавшие и не участвовавшие солдаты французской армии, после всех опытов прежних сражений (где после вдесятеро-меньших усилий, неприятель бежал) испытывали одинаковое чувство ужаса перед тем врагом, который, потеряв ПОЛОВИНУ войска, стоял так же грозно
в конце, как и
в начале сражения.
К
концу вечера однако, по мере того, как лицо жены становилось всё румянее и оживленнее, лицо ее мужа становилось всё грустнее и солиднее, как будто доля оживления была
одна на обоих, и по мере того, как она увеличивалась
в жене, она уменьшалась
в муже.
Французская армия
в той же пропорции таяла и уничтожалась от Москвы до Вязьмы, от Вязьмы до Смоленска, от Смоленска до Березины, от Березины до Вильны, независимо от большей или меньшей степени холода, преследования, заграждения пути и всех других условий, взятых отдельно. После Вязьмы войска французские вместо трех колонн сбились
в одну кучу и так шли до
конца. Бертье писал своему Государю (известно, как отдаленно от истины позволяют себе начальники описывать положение армии). Он писал...
Кутузов же, тот человек, который от начала и до
конца своей деятельности
в 1812 году, от Бородина и до Вильны, ни разу ни
одним действием, ни словом не изменяя себе, являет необычайный
в истории пример самоотвержения и сознания
в настоящем будущего значения события, — Кутузов представляется им чем-то неопределенным и жалким, и, говоря о Кутузове и 12-м годе, им всегда как будто немножко стыдно.
Чем долее оставались французы, тем более уничтожались эти формы городской жизни, и под
конец всё слилось
в одно нераздельное, безжизненное поле грабежа.
Для истории существуют линии движения человеческих воль,
один конец которых скрывается
в неведомом, а на другом
конце которых движется
в пространстве, во времени и
в зависимости от причин сознание свободы людей
в настоящем.
Неточные совпадения
Бричка между тем поворотила
в более пустынные улицы; скоро потянулись
одни длинные деревянные заборы, предвещавшие
конец города.
Но
в продолжение того, как он сидел
в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и всю родню его, и перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему
в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и
в совершенно заснувшем городе, может быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и чина, знающая
одну только (увы!) слишком протертую русским забубенным народом дорогу, —
в это время на другом
конце города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.
Одна из них нарочно прошла мимо его, чтобы дать ему это заметить, и даже задела блондинку довольно небрежно толстым руло своего платья, а шарфом, который порхал вокруг плеч ее, распорядилась так, что он махнул
концом своим ее по самому лицу;
в то же самое время позади его из
одних дамских уст изнеслось вместе с запахом фиалок довольно колкое и язвительное замечание.
Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно
в тебе; не развеселят, не испугают взоров дерзкие дива природы, венчанные дерзкими дивами искусства, города с многооконными высокими дворцами, вросшими
в утесы, картинные дерева и плющи, вросшие
в домы,
в шуме и
в вечной пыли водопадов; не опрокинется назад голова посмотреть на громоздящиеся без
конца над нею и
в вышине каменные глыбы; не блеснут сквозь наброшенные
одна на другую темные арки, опутанные виноградными сучьями, плющами и несметными миллионами диких роз, не блеснут сквозь них вдали вечные линии сияющих гор, несущихся
в серебряные ясные небеса.
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью
в другой
конец залы к другим гостям, а Чичиков все еще стоял неподвижно на
одном и том же месте, как человек, который весело вышел на улицу, с тем чтобы прогуляться, с глазами, расположенными глядеть на все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда глупее ничего не может быть такого человека: вмиг беззаботное выражение слетает с лица его; он силится припомнить, что позабыл он, — не платок ли? но платок
в кармане; не деньги ли? но деньги тоже
в кармане, все, кажется, при нем, а между тем какой-то неведомый дух шепчет ему
в уши, что он позабыл что-то.