Неточные совпадения
Выстроенные
в ряд, стояли
в шинелях солдаты, и фельдфебель и ротный рассчитывали людей, тыкая пальцем
в грудь крайнему по отделению солдату и приказывая ему поднимать руку; рассыпанные по всему пространству, солдаты тащили
дрова и хворост и строили балаганчики, весело смеясь и переговариваясь; у
костров сидели одетые и голые, суша рубахи, подвертки или починивая сапоги и шинели, толпились около котлов и кашеваров.
Одна часть солдат разбрелись, по колено
в снегу,
в березовый лес, бывший вправо от деревни, и тотчас же послышались
в лесу стук топоров, тесаков, треск ломающихся сучьев и веселые голоса; другая часть возилась около центра полковых повозок и лошадей, поставленных
в кучку, доставая котлы, сухари, и задавая корм лошадям; третья часть рассыпалась
в деревне, устраивая помещения штабным, выбирая мертвые тела французов, лежавшие по избам, и растаскивая доски, сухие
дрова и солому с крыш для
костров и плетни для защиты.
Когда солдаты притащили плетень, уже с разных сторон разгорались
костры кухонь. Трещали
дрова, таял снег, и черные тени солдат туда и сюда сновали по всему занятому, притоптанному
в снегу, пространству.
В осьмой роте, пригородившей плетень, собралось больше всего народа. Два фельдфебеля присели к ним, и
костер их пылал ярче других. Они требовали за право сиденья под плетнем приношения
дров.
Худенький, маленький, с вострым носиком солдат, которого назвали вороной, покорно встал и пошел было исполнять приказание; но
в это время
в свет
костра вступила уже тонкая красивая фигура молодого солдата, несшего беремя
дров.
Неточные совпадения
Костер стал гореть не очень ярко; тогда пожарные, входя во дворы, приносили оттуда поленья
дров, подкладывали их
в огонь, — на минуту дым становился гуще, а затем огонь яростно взрывал его, и отблески пламени заставляли дома дрожать, ежиться.
Подложив
дров в костер, я выждал, когда они хорошо разгорелись, и вскрыл нарыв.
Нечего делать, надо было становиться биваком. Мы разложили
костры на берегу реки и начали ставить палатки.
В стороне стояла старая развалившаяся фанза, а рядом с ней были сложены груды
дров, заготовленных корейцами на зиму.
В деревне стрельба долго еще не прекращалась. Те фанзы, что были
в стороне, отстреливались всю ночь. От кого? Корейцы и сами не знали этого. Стрелки и ругались и смеялись.
Я велел подбросить
дров в костер и согреть чай, а сам принялся его расспрашивать, где он был и что делал за эти 3 года. Дерсу мне рассказал, что, расставшись со мной около озера Ханка, он пробрался на реку Ното, где ловил соболей всю зиму, весной перешел
в верховья Улахе, где охотился за пантами, а летом отправился на Фудзин, к горам Сяень-Лаза. Пришедшие сюда из поста Ольги китайцы сообщили ему, что наш отряд направляется к северу по побережью моря. Тогда он пошел на Тадушу.
Когда Дерсу закончил свою работу, было уже темно. Подложив
в костер сырых
дров, чтобы они горели до утра, мы тихонько пошли на бивак.