Всё было съедено, и все жители разбежались; те, которые оставались, были хуже нищих, и отнимать у них уж было нечего, и даже мало-жалостливые солдаты часто вместо того, чтобы пользоваться от них, отдавали им свое последнее.
— А вот чтò, братцы. Я знаю, трудно вам, да чтò же делать! Потерпите; недолго осталось. Выпроводим гостей, отдохнем тогда. За службу вашу вас царь не забудет. Вам трудно, да всё же вы дома; а они — видите, до чего они дошли, — сказал он, указывая на пленных. — Хуже нищих последних. Пока они были сильны, мы их не жалели, а теперь и пожалеть можно. Тоже и они люди. Так, ребята?
Через базарную площадь идет полицейский надзиратель Очумелов в новой шинели и с узелком в руке. За ним шагает рыжий городовой с решетом, доверху наполненным конфискованным крыжовником. Кругом тишина… На площади ни души… Открытые двери лавок и кабаков глядят на свет божий уныло, как голодные пасти; около них нет даже нищих.
Формулу внедрили, но через некоторое время оказалось, что люди стали работать значительно меньше и хуже, их запросы резко увеличились, а деньги в стране быстро закончились и государство вместе с людьми стало нищим.
Формулу внедрили, но через некоторое время оказалось, что люди стали работать значительно меньше и хуже, их запросы резко увеличились, а деньги в стране быстро закончились и государство вместе с людьми стало нищим.
– Ибо их… Блаженны нищие духом, ибо их есть царствие небесное. Блаженны плачущие, ибо они… ибо они…
Но при таких настроениях в обществе, возможно, лучше быть нищим в бедной стране, чем бедным в процветающей.