Пудреные, в чулках и башмаках, ливрейные лакеи стояли у каждой двери и напряженно старались уловить каждое движение гостей и
членов клуба, чтобы предложить свои услуги.
Несвицкий был тут же, как старый
член клуба. Пьер, по приказанию жены отпустивший волоса, снявший очки и одетый по модному, но с грустным и унылым видом, ходил по залам. Его, как и везде, окружала атмосфера людей, преклонявшихся перед его богатством, и он с привычкой царствования и рассеянною презрительностью обращался с ними.
Пили за здоровье Беклешова, Нарышкина, Уварова, Долгорукова, Апраксина, Валуева, за здоровье старшин, за здоровье распорядителя, за здоровье всех
членов клуба, за здоровье всех гостей клуба и наконец отдельно за здоровье учредителя обеда графа Ильи Андреича.
Неточные совпадения
Граф, со дня основания
клуба, был его
членом и старшиною.
На другой день, 3-го марта, во втором часу по полудни, 250 человек
членов Английского
клуба и 50 человек гостей ожидали к обеду дорогого гостя и героя Австрийского похода, князя Багратиона.
3-го марта во всех комнатах Английского
клуба стоял стон разговаривающих голосов и, как пчелы на весеннем пролете, сновали взад и вперед, сидели, стояли, сходились и расходились, в мундирах, фраках и еще кое-кто в пудре и кафтанах,
члены и гости
клуба.
А вместо всего этого, вот, он, богатый муж неверной жены, камергер в отставке, любящий покушать, выпить и расстегнувшись побранить слегка правительство,
член московского Английского
клуба и всеми любимый
член московского общества. Он долго не мог помириться с тою мыслью, что он есть тот самый отставной московский камергер, тип которого он так глубоко презирал семь лет тому назад.
После отъезда государя из Москвы, московская жизнь потекла прежним обычным порядком, и течение этой жизни было так обычно, что трудно было вспомнить о бывших днях патриотического восторга и увлечения, и трудно было верить, что действительно Россия в опасности и что
члены Английского
клуба суть вместе с тем и сыны отечества, готовые для него на всякую жертву.
По всем стенам аванзала стояли удивительно покойные, мягкие диваны, где после обеда
члены клуба и гости переваривали пищу в облаках дыма ароматных сигар, а в старину — жуковского табаку в трубках с саженными черешневыми чубуками, которые зажигали лакеи.
Отец Башкирова был
членом клуба, там получалось «Дело». Но первые две недели журнал лежит в читальне, а туда доступ гимназистам не разрешается. Башкиров попросил библиотекаря сходить в читальню и посмотреть, не напечатаны ли в «Деле» стихи В. Вицентовича на смерть Тургенева.
Неточные совпадения
Но в них не видно перемены; // Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович так же глуп, // Семен Петрович так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё тот же друг мосье Финмуш, // И тот же шпиц, и тот же муж; // А он, всё
клуба член исправный, // Всё так же смирен, так же глух // И так же ест и пьет за двух.
К вам в комнату на несколько минут; // Там стены, воздух — всё приятно! // Согреют, оживят, мне отдохнуть дадут // Воспоминания об том, что невозвратно! // Не засижусь, войду, всего минуты две, // Потом, подумайте,
член А́нглийского
клуба, // Я там дни целые пожертвую молве // Про ум Молчалина, про душу Скалозуба.
Но только что, въехав на широкий, полукруглый двор и слезши с извозчика, он вступил на крыльцо и навстречу ему швейцар в перевязи беззвучно отворил дверь и поклонился; только что он увидал в швейцарской калоши и шубы
членов, сообразивших, что менее труда снимать калоши внизу, чем вносить их наверх; только что он услыхал таинственный, предшествующий ему звонок и увидал, входя по отлогой ковровой лестнице, статую на площадке и в верхних дверях третьего состаревшегося знакомого швейцара в клубной ливрее, неторопливо и не медля отворявшего дверь и оглядывавшего гостя, ― Левина охватило давнишнее впечатление
клуба, впечатление отдыха, довольства и приличия.
В
клубе, вечером, все наличные
члены были в сборе.
Другой мечтал добиться высокого поста в службе, на котором можно свободно действовать на широкой арене, и добился места
члена в
клубе, которому и посвятил свои досуги.