Неточные совпадения
Князь Андрей вышел
в переднюю и, подставив плечи лакею, накидывавшему ему
плащ, равнодушно прислушивался к болтовне своей жены с князем Ипполитом, вышедшим тоже
в переднюю. Князь Ипполит
стоял возле хорошенькой беременной княгини и упорно смотрел прямо на нее
в лорнет.
Игра и ужин уже кончились, но гости еще не разъезжались. Пьер скинул
плащ и вошел
в первую комнату, где
стояли остатки ужина и один лакей, думая, что его никто не видит, допивал тайком недопитые стаканы. Из третьей комнаты слышалась возня, хохот, крики знакомых голосов и рев медведя. Человек восемь молодых людей толпились озабоченно около открытого окна. Трое возились с молодым медведем, которого один таскал на цепи, пугая им другого.
Две тройки были разгонные, третья тройка старого графа с орловским рысаком
в корню; четвертая собственная Николая с его низеньким, вороным, косматым коренником. Николай
в своем старушечьем наряде, на который он надел гусарский, подпоясанный
плащ,
стоял в середине своих саней, подобрав вожжи.
Князь Андрей,
в плаще, верхом на вороной лошади
стоял за толпой и смотрел на Алпатыча.
Неточные совпадения
— Нет, так нельзя, Люба! Так невозможно дальше,говорил десять минут спустя Лихонин,
стоя у дверей, укутанный, как испанский гидальго
плащом, одеялом. — Завтра же я найму тебе комнату
в другом доме. И вообще, чтобы этого не было! Иди с богом, спокойной ночи! Все-таки ты должна дать честное слово, что у нас отношения будут только дружеские.
Последуем и мы за этою картечью, которою Павел Николаевич обстреливает себе позицию, чтобы ничто не
стояло пред прицелами сокрытых орудий его тяжелой артиллерии. Читатель всеусерднейше приглашается отрясти прах от ног своих
в гнезде сорока разбойников и перенестись отсюда на поля, где должен быть подвергнут ожесточениям, и пытке, и позору наш испанский дворянин
в его разодранном
плаще, и другие наши друзья.
Летушка так и обмерла, проснулась, а возле постели никого нет, но зато на пороге
стоит человек
в плаще, весь насквозь, как туман, светится и весело кланяется.
Для содержания себя
в Петербурге гвардейскому офицеру требовалось очень много. Ему нельзя было обойтись без содержания шести или, по крайней мере, четырех лошадей, без хорошей и дорогой новомодной кареты, без нескольких мундиров, из которых каждый
стоил 120 рублей, без множества статской дорогой одежды: фраков, жилетов, сюртуков,
плащей и ценных шуб и прочего.
Дверь открывается, и вбегает Бутон; Муаррон
в начале сцены
стоит неподвижно
в отдалении,
в черном
плаще.