Скоро после дядюшки отворила дверь, по звуку ног очевидно босая девка, и в дверь с большим уставленным подносом в руках вошла толстая, румяная, красивая
женщина лет 40, с двойным подбородком, и полными, румяными губами.
Неточные совпадения
Графиня была
женщина с восточным типом худого лица,
лет сорока пяти, видимо изнуренная детьми, которых у ней было двенадцать человек.
— Я другое дело. Чтó обо мне говорить! Я не желаю другой жизни, да и не могу желать, потому что не знаю никакой другой жизни. А ты подумай, André, для молодой и светской
женщины похорониться в лучшие
годы жизни в деревне, одной, потому что папенька всегда занят, а я… ты меня знаешь… как я бедна en ressources, [не весела] для
женщины, привыкшей к лучшему обществу. M-lle Bourienne одна…
— Она замолчала, как молчат всегда
женщины, чего-то ожидая после того, как скажут про свои
года.
Успех ее в качестве красивой и элегантной
женщины не удивлял Пьера, потому что с
годами она сделалась еще красивее, чем прежде.
Была одна странница, Федосьюшка, 50-ти-летняя, маленькая, тихонькая, рябая
женщина, ходившая уже более 30-ти
лет босиком и в веригах.
Ростов, пожимаясь шеей, за которую затекала вода, курил трубку и слушал невнимательно, изредка поглядывая на молодого офицера Ильина, который жался около него. Офицер этот, шестнадцатилетний мальчик, недавно поступивший в полк, был теперь в отношении к Николаю тем, чем был Николай в отношении к Денисову семь
лет тому назад. Ильин старался во всем подражать Ростову, и как
женщина был влюблен в него.
Точно так же у Элен, которую сам Румянцев удостоивал своим посещением и считал замечательно-умною
женщиной, точно так же как в 1808 так и в 1812
году, с восторгом говорили о великой нации и великом человеке, и с сожалением смотрели на разрыв с Францией, который, по мнению людей, собиравшихся в салоне Элен, должен был кончиться миром.
Потом Пьер объяснил, что он любил эту
женщину с самых юных
лет; но не смел думать о ней, потому что она была слишком молода, а он был незаконный сын без имени. Потом же, когда он получил имя и богатство, он не смел думать о ней, потому что слишком любил ее, слишком высоко ставил ее над всем миром и потому тем более над самим собою. Дойдя до этого места своего рассказа, Пьер обратился к капитану с вопросом: понимает ли он это?
Княгиня была
женщина лет сорока пяти, маленькая, тщедушная, сухая и желчная, с серо-зелеными неприятными глазками, выражение которых явно противоречило неестественно-умильно сложенному ротику. Из-под бархатной шляпки с страусовым пером виднелись светло-рыжеватые волосы; брови и ресницы казались еще светлее и рыжеватее на нездоровом цвете ее лица. Несмотря на это, благодаря ее непринужденным движениям, крошечным рукам и особенной сухости во всех чертах общий вид ее имел что-то благородное и энергическое.
Это была молодая
женщина лет двадцати трех, вся беленькая и мягкая, с темными волосами и глазами, с красными, детски-пухлявыми губками и нежными ручками.
Рядом с Климом, на куче досок, остробородый человек средних лет, в изорванной поддевке и толстая
женщина лет сорока; когда Диомидов сказал о зачатии Самсона, она пробормотала:
Неточные совпадения
Минуту спустя вошла хозяйка,
женщина пожилых
лет, в каком-то спальном чепце, надетом наскоро, с фланелью на шее, одна из тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся на неурожаи, убытки и держат голову несколько набок, а между тем набирают понемногу деньжонок в пестрядевые мешочки, размещенные по ящикам комодов.
— Во-первых, княгиня —
женщина сорока пяти
лет, — отвечал Вернер, — у нее прекрасный желудок, но кровь испорчена; на щеках красные пятна.
Но ничуть не бывало! Следовательно, это не та беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые
годы молодости, бросает нас от одной
женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.
Правда, теперь вспомнил: один раз, один только раз я любил
женщину с твердой волей, которую никогда не мог победить… Мы расстались врагами, — и то, может быть, если б я ее встретил пятью
годами позже, мы расстались бы иначе…
Несмотря на то, что Пульхерии Александровне было уже сорок три
года, лицо ее все еще сохраняло в себе остатки прежней красоты, и к тому же она казалась гораздо моложе своих
лет, что бывает почти всегда с
женщинами, сохранившими ясность духа, свежесть впечатлений и честный, чистый жар сердца до старости.