Неточные совпадения
Я представил себе, что всем нам и нашим детям с детства словом и примером внушается не то, что внушается теперь: что
человек должен соблюдать свое достоинство, отстаивать перед другими свои права (чего нельзя иначе делать, как
унижая и оскорбляя других), а внушается то, что ни один
человек не имеет никаких прав и не может быть ниже или выше другого; что ниже и позорнее всех только тот, который хочет стать выше других; что нет более унизительного для
человека состояния, как состояние гнева против другого
человека; что кажущееся мне ничтожество или безумие
человека не может оправдать мой гнев против него и мой раздор с ним.
Теперь же я понимаю, что выше других
людей будет стоять только тот, кто
унизит себя перед другими, кто будет всем слугою.
Достоевского он читал понемногу, с некоторым усилием над собой, и находил, что этот оригинальнейший художник
унижает людей наиболее осведомленно, доказательно и мудро.
Я бывал у них и всякий раз проходил той залой, где Цынский с компанией судил и рядил нас; в ней висел, тогда и потом, портрет Павла — напоминовением ли того, до чего может
унизить человека необузданность и злоупотребление власти, или для того, чтоб поощрять полицейских на всякую свирепость, — не знаю, но он был тут с тростью в руках, курносый и нахмуренный, — я останавливался всякий раз пред этим портретом, тогда арестантом, теперь гостем.
Неточные совпадения
Ах! этот
человек всегда // Причиной мне ужасного расстройства! //
Унизить рад, кольнуть; завистлив, горд и зол!
А вот с Макаровым, который, по мнению Клима, держался с нею нагло, она спорит с раздражением, близким ярости, как спорят с
человеком, которого необходимо одолеть и
унизить.
«Люби открыто, не крадь доверия, наслаждайся счастьем и плати жертвами, не играй уважением
людей, любовью семьи, не лги позорно и не
унижай собой женщины! — думал он. — Да, взглянуть на нее, чтоб она в этом взгляде прочла себе приговор и казнь — и уехать навсегда!»
Это, мой милый, должно бы быть очень обидно для женщин; это значит, что их не считают такими же
людьми, думают, что мужчина не может
унизить своего достоинства перед женщиною, что она настолько ниже его, что, сколько он ни унижайся перед нею, он все не ровный ей, а гораздо выше ее.
Филарет умел хитро и ловко
унижать временную власть; в его проповедях просвечивал тот христианский неопределенный социализм, которым блистали Лакордер и другие дальновидные католики. Филарет с высоты своего первосвятительного амвона говорил о том, что
человек никогда не может быть законно орудием другого, что между
людьми может только быть обмен услуг, и это говорил он в государстве, где полнаселения — рабы.