Неточные совпадения
Хорошо, я не буду противиться
злу, подставлю щеку, как частный человек, говорю я себе, но идет неприятель или угнетают народы, и меня призывают участвовать в борьбе со
злыми — идти
убивать их.
Скажи мне, если бы кто-нибудь, собрав отовсюду
злых людей и вооруживши их мечами, приказал им ходить по всему городу и
убивать всех встречающихся, — может ли быть что бесчеловечнее сего?
Все те разбросанные по разным книгам писания места, в которых предписывается и угнетать, и
убивать, и истреблять другие народы, Христос соединяет в одно выражение: ненавидеть — делать
зло врагу.
И как виноградарям кажется, что чем
злее они будут, тем лучше обеспечат себя, —
убьют послов и хозяйского сына, — так и нам кажется, что чем
злее мы будем, тем будем обеспеченнее.
Еще говорит: за
зло не плати
злом, а то
зло вернется на тебя еще
злее, чем прежде, как подвешенная колода над медом, которая
убивает медведя.
«Какая шестая заповедь божия? — Не убий. Не убий — не
убивай. — Что бог запрещает этой заповедью? — Запрещает
убивать, т. е. лишать жизни человека. — Грех ли наказывать по закону преступника смертью и
убивать неприятеля на войне? «Не грех. Преступника лишают жизни, чтобы прекратить великое
зло, которое он делает; неприятеля
убивают на войне потому, что на войне сражаются за государя и отечество». И этими словами ограничивается объяснение того, почему отменяется заповедь бога. Я не поверил своим глазам.
Придет войной неприятель или просто
злые люди нападут на меня, думал я прежде, и если я не буду защищаться, они оберут нас, осрамят, измучают и
убьют меня и моих близких, и мне казалось это страшным.
Если бы было общество христиан, не делающих никому
зла и отдающих весь излишек своего труда другим людям, никакие неприятели — ни немцы, ни турки, ни дикие — не стали бы
убивать или мучить таких людей.
Но не неприятели, а свои же
злые люди нападут на семью христианина и, если он не будет защищаться, оберут, измучают и
убьют его и его близких.
Неточные совпадения
— Я говорю Якову-то: товарищ, отпустил бы солдата, он — разве
злой? Дурак он, а — что убивать-то, дураков-то? Михайло — другое дело, он тут кругом всех знает — и Винокурова, и Лизаветы Константиновны племянника, и Затесовых, — всех! Он ведь покойника Митрия Петровича сын, — помните, чай, лысоватый, во флигере у Распоповых жил, Борисов — фамилия? Пьяный человек был, а умница, добряк.
«Короче, потому что быстро хожу», — сообразил он. Думалось о том, что в городе живет свыше миллиона людей, из них — шестьсот тысяч мужчин, расположено несколько полков солдат, а рабочих, кажется, менее ста тысяч, вооружено из них, говорят, не больше пятисот. И эти пять сотен держат весь город в страхе. Горестно думалось о том, что Клим Самгин, человек, которому ничего не нужно, который никому не сделал
зла, быстро идет по улице и знает, что его могут
убить. В любую минуту. Безнаказанно…
— Пожалуй, я его… понимаю! Когда меня выгнали из гимназии, мне очень хотелось
убить Ржигу, — помните? — инспектор. Да. И после нередко хотелось… того или другого. Я — не
злой, но бывают припадки ненависти к людям. Мучительно это…
— Какой вы проницательный, черт возьми, — тихонько проворчал Иноков, взял со стола пресс-папье — кусок мрамора с бронзовой, тонконогой женщиной на нем — и улыбнулся своей второй, мягкой улыбкой. — Замечательно проницательный, — повторил он, ощупывая пальцами бронзовую фигурку. —
Убить, наверное, всякий способен, ну, и я тоже. Я — не
злой вообще, а иногда у меня в душе вспыхивает эдакий зеленый огонь, и тут уж я себе — не хозяин.
— Да, но он
зол. Он надо мной смеялся. Он был дерзок, Алеша, — с содроганием обиды проговорил Иван. — Но он клеветал на меня, он во многом клеветал. Лгал мне же на меня же в глаза. «О, ты идешь совершить подвиг добродетели, объявишь, что
убил отца, что лакей по твоему наущению
убил отца…»