Я понимаю теперь вполне слова о том, что тот, кто разводится с женою, т. е. с женщиной, с которой он сошелся сначала, для другой, заставляет ее распутничать и вносит сам против себя
новое зло в мир.
Неточные совпадения
В Евангелии, каждое слово которого мы считаем священным, прямо и ясно сказано: у вас был уголовный закон — зуб за зуб, а я даю вам
новый: не противьтесь
злому; все исполняйте эту заповедь: не делайте
зла за
зло, а делайте всегда и всем добро, всех прощайте.
Но как ни странно это было, это было так: учение Христа о непротивлении
злу восстало предо мной, как что-то совершенно
новое, о чем я не имел ни малейшего понятия.
В Евангелиях я встретил слова: «Вам сказано: око за око и зуб за зуб; а я говорю вам: не противьтесь
злу». Слова: «око за око и зуб за зуб» — была заповедь, данная богом Моисею. Слова: «я говорю: не противься
злу или
злому», была
новая заповедь, которая отрицала первую.
В Великой французской революции и во всех освободительных революциях была несомненная правда, восстание против несомненной лжи, освобождение от первоначального рабства, но было и
новое зло, обоготворение человеческой стихии, поклонение новому земному богу вместо Отца Небесного, с которым соединил нас Христос.
Изгоняйте из души своей гордое, дьяволом внушаемое желание состязаться с ненавидящими и обижающими вас, ибо сказано — «блаженны кроткие»; облекитесь ризами терпения, укрощайте строптивость вашу и обрящете мир душе; сопротивление же злу творит
новое зло…
Новая душа народилась после этого опыта, с новыми сомнениями, с познанием
нового зла, но и с новыми горизонтами и далями, с жаждой нового богообщения.
Неточные совпадения
Еще бокалов жажда просит // Залить горячий жир котлет, // Но звон брегета им доносит, // Что
новый начался балет. // Театра
злой законодатель, // Непостоянный обожатель // Очаровательных актрис, // Почетный гражданин кулис, // Онегин полетел к театру, // Где каждый, вольностью дыша, // Готов охлопать entrechat, // Обшикать Федру, Клеопатру, // Моину вызвать (для того, // Чтоб только слышали его).
Его очень заинтересовали откровенно
злые взгляды Дронова, направленные на учителя. Дронов тоже изменился, как-то вдруг. Несмотря на свое уменье следить за людями, Климу всегда казалось, что люди изменяются внезапно, прыжками, как минутная стрелка затейливых часов, которые недавно купил Варавка: постепенности в движении их минутной стрелки не было, она перепрыгивала с черты на черту. Так же и человек: еще вчера он был таким же, как полгода тому назад, но сегодня вдруг в нем являлась некая
новая черта.
Как ни привыкнешь к морю, а всякий раз, как надо сниматься с якоря, переживаешь минуту скуки: недели, иногда месяцы под парусами — не удовольствие, а необходимое
зло. В продолжительном плавании и сны перестают сниться береговые. То снится, что лежишь на окне каюты, на аршин от кипучей бездны, и любуешься узорами пены, а другой бок судна поднялся сажени на три от воды; то видишь в тумане какой-нибудь
новый остров, хочется туда, да рифы мешают…
Из хозяев никто не говорил по-английски, еще менее по-французски. Дед хозяина и сам он, по словам его, отличались нерасположением к англичанам, которые «наделали им много
зла», то есть выкупили черных, уняли и унимают кафров и другие хищные племена, учредили
новый порядок в управлении колонией, провели дороги и т. п. Явился сын хозяина, здоровый, краснощекий фермер лет двадцати пяти, в серой куртке, серых панталонах и сером жилете.
Алеша больно почувствовал, что за ночь бойцы собрались с
новыми силами, а сердце их с наступившим днем опять окаменело: «Отец раздражен и
зол, он выдумал что-то и стал на том; а что Дмитрий?