А учение мира сказало: брось дом, поля, братьев, уйди из деревни в гнилой город, живи всю свою жизнь банщиком голым, в пару намыливая чужие спины, или гостинодворцем, всю жизнь считая чужие копейки в подвале, или прокурором, всю жизнь свою проводя в суде и над бумагами, занимаясь тем, чтобы ухудшить участь несчастных, или министром, всю жизнь впопыхах подписывая ненужные бумаги, или полководцем, всю жизнь убивая людей, — живи этой безобразной жизнью, кончающейся всегда мучительной смертью, и ты ничего не получишь в мире этом и не получишь никакой
вечной жизни.
Неточные совпадения
Это был единственный человек во всей моей
жизни, строго логически разрешивший тот
вечный вопрос, который при нашем общественном строе стоял передо мной и стоит перед каждым человеком, называющим себя христианином.
То, что по этому учению называется истинною
жизнью, есть
жизнь личная, блаженная, безгрешная и
вечная, т. е. такая, какую никто никогда не знал и которой нет.
Жизнь же та, которая есть, которую мы одну знаем, которою мы живем и которою жило и живет всё человечество, есть по этому учению
жизнь падшая, дурная, есть только образчик той хорошей
жизни, которая нам следует.
Несколько веков ученые люди западной малой части большого материка находились в повальном сумасшествии, воображая, что им принадлежит
вечная блаженная
жизнь, и занимались всякого рода элукубрациями о том, как, по каким законам наступит для них эта
жизнь, сами же ничего не делали и не думали никогда ничего о том, как сделать эту свою
жизнь лучше.
Церковь говорит: учение Христа неисполнимо потому, что
жизнь здешняя есть образчик
жизни настоящей; она хороша быть не может, она вся есть зло. Наилучшее средство прожить эту
жизнь состоит в том, чтобы презирать ее и жить верою (т. е. воображением) в
жизнь будущую, блаженную,
вечную; а здесь жить — как живется, и молиться.
Вы жили
жизнью не личной, а
жизнью сына человеческого, и потому вы имеете
жизнь вечную».
Стоит вдуматься в смысл учения Христа о
жизни вечной в боге, стоит восстановить в своем воображении учение еврейских пророков, чтобы понять, что если бы Христос хотел проповедовать учение о воскресении мертвых, которое тогда только начинало входить в Талмуд и было предметом спора, то он ясно и определенно высказал бы это учение; он же, наоборот, не только не сделал этого, но даже отверг его, и во всех Евангелиях нельзя найти ни одного места, которое бы подтверждало это учение.
Наше понятие о воскресении до такой степени чуждо понятию евреев о
жизни, что нельзя себе представить даже, как мог бы говорить Христос евреям о воскресении и
вечной личной, свойственной каждому человеку
жизни.
Жизнь вечная по-еврейски «хайе-ойлом».
Жизнь вообще, и тем более
жизнь вечная, хайе-ойлом, по учению евреев, есть свойство одного бога.
В Пятикнижии два раза употреблены слова: «
жизнь вечная».
Эти два единственные случая употребления слов:
жизнь вечная в Пятикнижии и во всем Ветхом Завете (за исключением одной главы апокрифического Даниила) ясно определяют понятия евреев о
жизни вообще и
жизни вечной.
Человек так и не вкусил плода древа
жизни, он так и не получил хайе-ойлом, т. е.
жизни вечной, и остался смертен.
Вот на этом-то понятии о
жизни и основывает Христос свое учение о
жизни истинной или
вечной, которую он противуполагает
жизни личной и смертной. «Исследуйте писания», говорит Христос евреям (Иоан. V, 39), «ибо вы через них думаете иметь
жизнь вечную».
Юноша спрашивает Христа (Матф. XIX, 16): как войти в
жизнь вечную?
Христос, отвечая ему на вопрос о
жизни вечной, говорит: если хочешь войти в
жизнь (он не говорит:
жизнь вечную, а — просто
жизнь), соблюди заповеди.
Христос в обоих случаях определяет, что̀ должно разуметь под словами:
жизнь вечная; когда он употребляет их, то говорит евреям то же самое, что сказано много раз в законе их, а именно: исполнение воли бога есть
жизнь вечная.
Только при этом условии, по учению Христа,
жизнь личная не погибает, а становится
вечною непоколебимо в сыне человеческом.
Может быть, справедливее предположить, что человека после этой мирской
жизни, пережитой для исполнения его личной воли, все-таки ожидает
вечная личная
жизнь в раю со всевозможными радостями; может быть, это справедливее, но думать, что это так, стараться верить в то, что за добрые дела я буду награжден
вечным блаженством, а за дурные
вечными муками, — думать так не содействует пониманию учения Христа; думать так значит, напротив, лишать учение Христа самой главной его основы.
Главная задача нашей
жизни по этому представлению не в том, чтобы прожить ту данную нам смертную
жизнь так, как хочет податель
жизни, не в том, чтобы сделать ее
вечною в поколениях людей, как евреи, или слиянием ее с волею отца, как учил Христос, а в том, чтобы уверить себя, что после этой
жизни начнется настоящая.
Веруя в это, мы спасаемся и получаем
вечную личную
жизнь за гробом.
«И начал Петр говорить ему: вот мы оставили всё и последовали за тобой. Что нам будет? Иисус сказал в ответ: истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли ради меня и евангелия и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев, и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем
жизни вечной» (Матф. XIX, 27—29; Марк. X, 28—30; Луки XVIII, 28—30).
Христос говорит: кто хочет следовать мне, тот оставь дом, поля, братьев и иди за мной — богом, и тот получит в мире этом во сто раз больше домов, полей, братьев и, сверх того,
жизнь вечную.
И, однако, это отнюдь не значит, чтобы вера была совершенно индифферентна к этой необоснованности своей: она одушевляется надеждой стать знанием, найти для себя достаточные основания [Так, пришествие на землю Спасителя мира было предметом веры для ветхозаветного человечества, но вот как о нем говорит новозаветный служитель Слова: «о том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни (ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию
вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам), о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам» (1 поел. св. Иоанна. 1:1–3).].
Неточные совпадения
Так точно думал мой Евгений. // Он в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой
жизни избалован, // Одним на время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая в шуме и в тиши // Роптанье
вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя
жизни лучший цвет.
Уже пустыни сторож
вечный, // Стесненный холмами вокруг, // Стоит Бешту остроконечный // И зеленеющий Машук, // Машук, податель струй целебных; // Вокруг ручьев его волшебных // Больных теснится бледный рой; // Кто жертва чести боевой, // Кто почечуя, кто Киприды; // Страдалец мыслит
жизни нить // В волнах чудесных укрепить, // Кокетка злых годов обиды // На дне оставить, а старик // Помолодеть — хотя на миг.
«Где это, — подумал Раскольников, идя далее, — где это я читал, как один приговоренный к смерти, за час до смерти, говорит или думает, что если бы пришлось ему жить где-нибудь на высоте, на скале, и на такой узенькой площадке, чтобы только две ноги можно было поставить, — а кругом будут пропасти, океан,
вечный мрак,
вечное уединение и
вечная буря, — и оставаться так, стоя на аршине пространства, всю
жизнь, тысячу лет, вечность, — то лучше так жить, чем сейчас умирать!
Уже известно всем из истории, как их
вечная борьба и беспокойная
жизнь спасли Европу от неукротимых набегов, грозивших ее опрокинуть.
— А разве ты позабыл, бравый полковник, — сказал тогда кошевой, — что у татар в руках тоже наши товарищи, что если мы теперь их не выручим, то
жизнь их будет продана на
вечное невольничество язычникам, что хуже всякой лютой смерти? Позабыл разве, что у них теперь вся казна наша, добытая христианскою кровью?