Неточные совпадения
Не будем только утверждать, что привычное зло, которым мы пользуемся, есть несомненная
божественная истина, и тогда ясно, что естественно и свойственно человеку: насилие или
закон Христа?
Но когда Христос говорит: я не нарушить пришел
закон, но научить вас исполнять его, потому что ничто не может измениться в
законе, а всё должно исполниться, он говорит не о
законе писанном, а о
законе божественном, вечном, и утверждает его.
Учитель неизбежно будет разрушать наши
законы, которые мы считаем дорогими и почти священными; но среди нас еще может случиться то, что проповедник, уча новой жизни, будет разрушать только наши
законы гражданские, государственные, наши обычаи, но не будет касаться
законов, которые мы считаем
божественными, хотя это и трудно предположить.
Но среди еврейского народа, у которого был только один
закон, — весь
божественный и обнимавший всю жизнь со всеми мельчайшими подробностями, среди такого народа, что мог проповедывать проповедник, вперед объявлявший, что весь
закон народа, среди которого он проповедует, ненарушим?
Иоанн Златоуст прямо признает
закон зуб за зуб
законом божественным, и противное
закону зуб за зуб, т. е. учение Христа о непротивлении злу, делом беззаконным.
Хороши ли, дурны ли эти объяснения, но они объясняли для верующего христианина, как для иудея, буддиста и магометанина, все особенности жизни, и человек не отрекался от разума, живя по
закону, который он признавал за
божественный.
И потому христианин, подчиняясь одному внутреннему,
божественному закону, не только не может исполнять предписания внешнего закона, когда они не согласны с сознаваемым им божеским законом любви, как это бывает при правительственных требованиях, но не может признавать и обязательства повиновения кому и чему бы то ни было, не может признавать того, что называется подданством.
Неточные совпадения
Творческая задача не есть исполнение
закона, не есть дело
божественного фатума.
Облеченный
божественной санкцией
закон сделался той изолирующей оградой, которая должна была отделить иудейство от всего остального мира.
Но насколько он из него выходит и делает предметом размышления что-либо из вещей
божественных (των μετά θεόν), рассекается это единение, которое превыше разумения, и в коем, находясь в соединении с Богом, по сопричастности Божеству, он и сам становится Богом и слагает с себя естественный
закон своей собственной природы».].
Столь же в бемовском духе развито и следующее объяснение мирового зла и несовершенства из
божественной полноты: «На вопрос, почему Бог не создал всех людей таким образом, чтобы они руководствовались одним только разумом, у меня нет другого ответа, кроме следующего: конечно, потому что у него было достаточно материала для сотворения всего, от самой высшей степени совершенства до самой низшей; или, прямее говоря, потому, что
законы природы его настолько обширны, что их было достаточно для произведения всего, что только может представить себе бесконечный ум» (ib., 62)134.].
Мир не создается актом творения, он происходит из Единого, как бы изливаясь из
божественной полноты подобно свету из солнца; он есть эманация [Эманация (позднелат. emanatio — истечение, исхождение) — термин античной философии, обозначающий исхождение низших областей бытия из высших.] божества, подчиненная «
закону убывающего совершенства» (Целлер).