Неточные совпадения
В главе IV, от 1—11, апостол Иаков говорит: Не злословьте друг друга, братия;
кто злословит брата и судит брата своего, тот злословит закон и судит закон;
а если закон судишь, то ты не исполнитель закона,
а судья. — законодатель и
судья, который может спасти и погубить, —
а ты
кто, который судишь другого?
«
А судьи кто?» и т. д. Тут уже завязывается другая борьба, важная и серьезная, целая битва. Здесь в нескольких словах раздается, как в увертюре опер, главный мотив, намекается на истинный смысл и цель комедии. Оба, Фамусов и Чацкий, бросили друг другу перчатку:
Неточные совпадения
А уж Тряпичкину, точно, если
кто попадет на зубок, берегись: отца родного не пощадит для словца, и деньгу тоже любит. Впрочем, чиновники эти добрые люди; это с их стороны хорошая черта, что они мне дали взаймы. Пересмотрю нарочно, сколько у меня денег. Это от
судьи триста; это от почтмейстера триста, шестьсот, семьсот, восемьсот… Какая замасленная бумажка! Восемьсот, девятьсот… Ого! за тысячу перевалило… Ну-ка, теперь, капитан, ну-ка, попадись-ка ты мне теперь! Посмотрим,
кто кого!
Городничий. Это бы еще ничего, — инкогнито проклятое! Вдруг заглянет: «
А, вы здесь, голубчик!
А кто, скажет, здесь
судья?» — «Ляпкин-Тяпкин». — «
А подать сюда Ляпкина-Тяпкина!
А кто попечитель богоугодных заведений?» — «Земляника». — «
А подать сюда Землянику!» Вот что худо!
Бауакас с калекой пошли к
судье. В суде был народ, и
судья вызывал по очереди тех,
кого судил. Прежде чем черед дошел до Бауакаса,
судья вызвал ученого и мужика: они судились за жену. Мужик говорил, что это его жена,
а ученый говорил, что его жена.
Судья выслушал их, помолчал и сказал: «Оставьте женщину у меня,
а сами приходите завтра».
— Да перестань, пьяный ты человек! Верите ли, князь, теперь он вздумал адвокатством заниматься, по судебным искам ходить; в красноречие пустился и всё высоким слогом с детьми дома говорит. Пред мировыми
судьями пять дней тому назад говорил. И
кого же взялся защищать: не старуху, которая его умоляла, просила, и которую подлец ростовщик ограбил, пятьсот рублей у ней, всё ее достояние, себе присвоил,
а этого же самого ростовщика, Зайдлера какого-то, жида, за то, что пятьдесят рублей обещал ему дать…
— Меж мужем и женой один бог
судья, мамаша,
а вторая причина… Эх, да что тут говорить! Все равно не поймете. С добром я ехал домой, хотел жене во всем покаяться и зажить по-новому,
а она меня на весь город ославила.
Кому хуже-то будет?