Неточные совпадения
Левин
чувствовал, что брат Николай
в душе своей,
в самой основе своей
души, несмотря на всё безобразие своей жизни, не был более неправ, чем те люди, которые презирали его. Он не был виноват
в том, что родился с своим неудержимым характером и стесненным чем-то умом. Но он всегда хотел быть хорошим. «Всё выскажу ему, всё заставлю его высказать и покажу ему, что я люблю и потому понимаю его», решил сам с собою Левин, подъезжая
в одиннадцатом часу к гостинице, указанной на адресе.
Он
чувствовал, что
в глубине его
души что-то устанавливалось, умерялось и укладывалось.
«Вопросы о ее чувствах, о том, что делалось и может делаться
в ее
душе, это не мое дело, это дело ее совести и подлежит религии», сказал он себе,
чувствуя облегчение при сознании, что найден тот пункт узаконений, которому подлежало возникшее обстоятельство.
Однако, странное дело, несмотря на то, что она так готовилась не подчиниться взгляду отца, не дать ему доступа
в свою святыню, она
почувствовала, что тот божественный образ госпожи Шталь, который она месяц целый носила
в душе, безвозвратно исчез, как фигура, составившаяся из брошенного платья, исчезает, когда поймёшь, как лежит это платье.
Но
в глубине своей
души, чем старше он становился и чем ближе узнавал своего брата, тем чаще и чаще ему приходило
в голову, что эта способность деятельности для общего блага, которой он
чувствовал себя совершенно лишенным, может быть и не есть качество, а, напротив, недостаток чего-то — не недостаток добрых, честных, благородных желаний и вкусов, но недостаток силы жизни, того, что называют сердцем, того стремления, которое заставляет человека из всех бесчисленных представляющихся путей жизни выбрать один и желать этого одного.
— Знаете, что я делал предложение и что мне отказано, — проговорил Левин, и вся та нежность, которую минуту тому назад он
чувствовал к Кити, заменилась
в душе его чувством злобы за оскорбление.
Она
чувствовала, что
в душе ее всё начинает двоиться, как двоятся иногда предметы
в усталых глазах.
И опять она
почувствовала, что
в душе у ней начинало двоиться.
— Нет, разорву, разорву! — вскрикнула она, вскакивая и удерживая слезы. И она подошла к письменному столу, чтобы написать ему другое письмо. Но она
в глубине
души своей уже
чувствовала, что она не
в силах будет ничего разорвать, не
в силах будет выйти из этого прежнего положения, как оно ни ложно и ни бесчестно.
Что я люблю?» Опять она
почувствовала, что
в душе ее начинает двоиться.
Он
чувствовал, что если б они оба не притворялись, а говорили то, что называется говорить по
душе, т. е. только то, что они точно думают и
чувствуют, то они только бы смотрели
в глаза друг другу, и Константин только бы говорил: «ты умрешь, ты умрешь, ты умрешь!» ― а Николай только бы отвечал: «знаю, что умру; но боюсь, боюсь, боюсь!» И больше бы ничего они не говорили, если бы говорили только по
душе.
Она представила, как он копошился
в мешке. Ужас был на ее лице. И Вронский, вспоминая свой сон,
чувствовал такой же ужас, наполнявший его
душу.
— Вы ехали
в Ергушово, — говорил Левин,
чувствуя, что он захлебывается от счастия, которое заливает его
душу. «И как я смел соединять мысль о чем-нибудь не-невинном с этим трогательным существом! И да, кажется, правда то, что говорила Дарья Александровна», думал он.
Он
чувствовал, что за это
в душе его поднималась чувство злобы, разрушавшее его спокойствие и всю заслугу подвига.
«Разумеется, не теперь, — думал Левин, — но когда-нибудь после». Левин, больше чем прежде,
чувствовал теперь, что
в душе у него что-то неясно и нечисто и что
в отношении к религии он находится
в том же самом положении, которое он так ясно видел и не любил
в других и за которое он упрекал приятеля своего Свияжского.
Он скоро
почувствовал, что
в душе его поднялись желания желаний, тоска.
— Господи, помилуй! прости, помоги! — твердил он как-то вдруг неожиданно пришедшие на уста ему слова. И он, неверующий человек, повторял эти слова не одними устами. Теперь,
в эту минуту, он знал, что все не только сомнения его, но та невозможность по разуму верить, которую он знал
в себе, нисколько не мешают ему обращаться к Богу. Всё это теперь, как прах, слетело с его
души. К кому же ему было обращаться, как не к Тому,
в Чьих руках он
чувствовал себя, свою
душу и свою любовь?
— Мы здесь не умеем жить, — говорил Петр Облонский. — Поверишь ли, я провел лето
в Бадене; ну, право, я
чувствовал себя совсем молодым человеком. Увижу женщину молоденькую, и мысли… Пообедаешь, выпьешь слегка — сила, бодрость. Приехал
в Россию, — надо было к жене да еще
в деревню, — ну, не поверишь, через две недели надел халат, перестал одеваться к обеду. Какое о молоденьких думать! Совсем стал старик. Только
душу спасать остается. Поехал
в Париж — опять справился.
Степан Аркадьич точно ту же разницу
чувствовал, как и Петр Облонский.
В Москве он так опускался, что,
в самом деле, если бы пожить там долго, дошел бы, чего доброго, и до спасения
души;
в Петербурге же он
чувствовал себя опять порядочным человеком.
— Ах, если бы вы знали то счастье, которое мы испытываем,
чувствуя всегдашнее Его присутствие
в своей
душе! — сказала графиня Лидия Ивановна, блаженно улыбаясь.
— Но человек может
чувствовать себя неспособным иногда подняться на эту высоту, — сказал Степан Аркадьич,
чувствуя, что он кривит
душою, признавая религиозную высоту, но вместе с тем не решаясь признаться
в своем свободомыслии перед особой, которая одним словом Поморскому может доставить ему желаемое место.
Зачем, когда
в душе у нее была буря, и она
чувствовала, что стоит на повороте жизни, который может иметь ужасные последствия, зачем ей
в эту минуту надо было притворяться пред чужим человеком, который рано или поздно узнает же всё, — она не знала; но, тотчас же смирив
в себе внутреннюю бурю, она села и стала говорить с гостем.
Он
чувствовал в своей
душе что-то новое и с наслаждением ощупывал это новое, не зная еще, что это такое.
«Ну, что же смущает меня?» сказал себе Левин, вперед
чувствуя, что разрешение его сомнений, хотя он не знает еще его, уже готово
в его
душе.
Неточные совпадения
Кто жил и мыслил, тот не может //
В душе не презирать людей; // Кто
чувствовал, того тревожит // Призрак невозвратимых дней: // Тому уж нет очарований, // Того змия воспоминаний, // Того раскаянье грызет. // Всё это часто придает // Большую прелесть разговору. // Сперва Онегина язык // Меня смущал; но я привык // К его язвительному спору, // И к шутке, с желчью пополам, // И злости мрачных эпиграмм.
Напротив, крепость
чувствовала такой страх, что
душа ее спряталась
в самые пятки.
Искоса бросив еще один взгляд на все, что было
в комнате, он
почувствовал, что слово «добродетель» и «редкие свойства
души» можно с успехом заменить словами «экономия» и «порядок»; и потому, преобразивши таким образом речь, он сказал, что, наслышась об экономии его и редком управлении имениями, он почел за долг познакомиться и принести лично свое почтение.
Чичиков никогда не
чувствовал себя
в таком веселом расположении, воображал себя уже настоящим херсонским помещиком, говорил об разных улучшениях: о трехпольном хозяйстве, о счастии и блаженстве двух
душ, и стал читать Собакевичу послание
в стихах Вертера к Шарлотте, [Вертер и Шарлотта — герои сентиментального романа И.-В.
Он спешил не потому, что боялся опоздать, — опоздать он не боялся, ибо председатель был человек знакомый и мог продлить и укоротить по его желанию присутствие, подобно древнему Зевесу Гомера, длившему дни и насылавшему быстрые ночи, когда нужно было прекратить брань любезных ему героев или дать им средство додраться, но он сам
в себе
чувствовал желание скорее как можно привести дела к концу; до тех пор ему казалось все неспокойно и неловко; все-таки приходила мысль: что
души не совсем настоящие и что
в подобных случаях такую обузу всегда нужно поскорее с плеч.