Неточные совпадения
— Ну, нет, — сказала
графиня, взяв ее за
руку, — я бы с вами объехала вокруг света и не соскучилась бы. Вы одна из тех милых женщин, с которыми и поговорить и помолчать приятно. А о сыне вашем, пожалуйста, не думайте; нельзя же никогда не разлучаться.
Как ни казенна была эта фраза, Каренина, видимо, от души поверила и порадовалась этому. Она покраснела, слегка нагнулась, подставила свое лицо губам
графини, опять выпрямилась и с тою же улыбкой, волновавшеюся между губами и глазами, подала
руку Вронскому. Он пожал маленькую ему поданную
руку и, как чему-то особенному, обрадовался тому энергическому пожатию, с которым она крепко и смело тряхнула его
руку. Она вышла быстрою походкой, так странно легко носившею ее довольно полное тело.
— Вы дали? — крикнул сзади Облонский и, прижав
руку сестры, прибавил: — Очень мило, очень мило! Неправда ли, славный малый? Мое почтение,
графиня.
Только что оставив
графиню Банину, с которою он протанцовал первый тур вальса, он, оглядывая свое хозяйство, то есть пустившихся танцовать несколько пар, увидел входившую Кити и подбежал к ней тою особенною, свойственною только дирижерам балов развязною иноходью и, поклонившись, даже не спрашивая, желает ли она, занес
руку, чтоб обнять ее тонкую талию.
Алексей Александрович забыл о
графине Лидии Ивановне, но она не забыла его. В эту самую тяжелую минуту одинокого отчаяния она приехала к нему и без доклада вошла в его кабинет. Она застала его в том же положении, в котором он сидел, опершись головой на обе
руки.
— Друг мой! — повторила
графиня Лидия Ивановна, не спуская с него глаз, и вдруг брови ее поднялись внутренними сторонами, образуя треугольник на лбу; некрасивое желтое лицо ее стало еще некрасивее; но Алексей Александрович почувствовал, что она жалеет его и готова плакать. И на него нашло умиление: он схватил ее пухлую
руку и стал целовать ее.
Графиня Лидия Ивановна еще раз пожала обе
руки своего друга.
После нескольких слов приготовления
графиня Лидия Ивановна, тяжело дыша и краснея, передала в
руки Алексея Александровича полученное ею письмо.
Графиня Лидия Ивановна закрыла лицо
руками и помолчала. Она молилась.
Landau поспешно оглянулся, подошел и, улыбнувшись, вложил в протянутую
руку Степана Аркадьича неподвижную потную
руку и тотчас же опять отошел и стал смотреть на портреты.
Графиня и Алексей Александрович значительно переглянулись.
— Ах, что говорить! — сказала
графиня, махнув
рукой. — Ужасное время! Нет, как ни говорите, дурная женщина. Ну, что это за страсти какие-то отчаянные! Это всё что-то особенное доказать. Вот она и доказала. Себя погубила и двух прекрасных людей — своего мужа и моего несчастного сына.
— Создателем действительных культурных ценностей всегда был инстинкт собственности, и Маркс вовсе не отрицал этого. Все великие умы благоговели пред собственностью, как основой культуры, — возгласил доцент Пыльников, щупая правой
рукою графин с водой и все размахивая левой, но уже не с бумажками в ней, а с какой-то зеленой книжкой.
Неточные совпадения
Через четверть часа Захар отворил дверь подносом, который держал в обеих
руках, и, войдя в комнату, хотел ногой притворить дверь, но промахнулся и ударил по пустому месту: рюмка упала, а вместе с ней еще пробка с
графина и булка.
— Ну, чудесно, что ты заехал. Не хочешь позавтракать? А то садись. Бифштекс чудесный. Я всегда с существенного начинаю и кончаю. Ха, ха, ха. Ну, вина выпей, — кричал он, указывая на
графин с красным вином. — А я об тебе думал. Прошение я подам. В
руки отдам — это верно; только пришло мне в голову, не лучше ли тебе прежде съездить к Топорову.
Графиня Катерина Ивановна сидела у мозаикового столика, облокотив голову на обе
руки, и толстые плечи ее вздрагивали.
— Я знаю:
графиня Катерина Ивановна думает, что я имею влияние на мужа в делах. Она заблуждается. Я ничего не могу и не хочу вступаться. Но, разумеется, для
графини и вас я готова отступить от своего правила. В чем же дело? — говорила она, маленькой
рукой в черной перчатке тщетно отыскивая карман.
Mariette в шляпе, но уже не в черном, а в каком-то светлом, разных цветов платье сидела с чашкой в
руке подле кресла
графини и что-то щебетала, блестя своими красивыми смеющимися глазами.