Неточные совпадения
Она вышла в столовую под предлогом распоряжения и нарочно громко говорила, ожидая, что он
придет сюда; но он не вышел, хотя она слышала, что он выходил
к дверям кабинета, провожая правителя канцелярии.
— Помни одно, что мне нужно было одно прощение, и ничего больше я не хочу… Отчего ж он не
придет? — заговорила она, обращаясь в
дверь к Вронскому. — Подойди, подойди! Подай ему руку.
Марфенька испугалась. Верочка ничего не сказала; но когда Борис
пришел к двери дома, она уже стояла, крепко прижавшись к ней, боясь, чтоб ее не оттащили прочь, и ухватясь за ручку замка.
Тогда Куршуд-бек спросил его: «А как тебя зовут, путник?» — «Шинды Гёрурсез (скоро узнаете)». — «Что это за имя, — воскликнул тот со смехом. — Я первый раз такое слышу!» — «Когда мать моя была мною беременна и мучилась родами, то многие соседи
приходили к дверям спрашивать, сына или дочь Бог ей дал; им отвечали — шинды-гёрурсез (скоро узнаете). И вот поэтому, когда я родился, мне дали это имя». — После этого он взял сааз и начал петь:
Неточные совпадения
— Это пусть, а все-таки вытащим! — крикнул Разумихин, стукнув кулаком по столу. — Ведь тут что всего обиднее? Ведь не то, что они врут; вранье всегда простить можно; вранье дело милое, потому что
к правде ведет. Нет, то досадно, что врут, да еще собственному вранью поклоняются. Я Порфирия уважаю, но… Ведь что их, например, перво-наперво с толку сбило?
Дверь была заперта, а
пришли с дворником — отперта: ну, значит, Кох да Пестряков и убили! Вот ведь их логика.
Придя к себе, он запер
дверь, лег и пролежал до вечернего чая, а когда вышел в столовую, там, как часовой, ходила Спивак, тонкая и стройная после родов, с пополневшей грудью. Она поздоровалась с ласковым равнодушием старой знакомой, нашла, что Клим сильно похудел, и продолжала говорить Вере Петровне, сидевшей у самовара:
Туробоев сказал ему адрес, куда нужно
прийти в воскресенье
к восьми часам утра, и ушел, захлопнув
дверь за собой с ненужной силой.
Это было недели за две до того, как он, гонимый скукой,
пришел к Варваре и удивленно остановился в
дверях столовой, — у стола пред самоваром сидела с книгой в руках Сомова, толстенькая и серая, точно самка снегиря.
Однажды,
придя к учителю, он был остановлен вдовой домохозяина, — повар умер от воспаления легких. Сидя на крыльце, женщина веткой акации отгоняла мух от круглого, масляно блестевшего лица своего. Ей было уже лет под сорок; грузная, с бюстом кормилицы, она встала пред Климом, прикрыв
дверь широкой спиной своей, и, улыбаясь глазами овцы, сказала: