Неточные совпадения
— Да, я его знаю. Я не могла без жалости
смотреть на него. Мы его обе знаем. Он добр, но он горд, а теперь так унижен. Главное, что меня тронуло… — (и тут Анна угадала главное, что могло тронуть Долли) — его мучают две
вещи: то, что ему стыдно детей, и то, что он, любя тебя… да, да, любя больше всего
на свете, — поспешно перебила она хотевшую возражать Долли, — сделал тебе больно, убил тебя. «Нет, нет, она не простит», всё говорит он.
Он
смотрел на людей, как
на вещи.
Молодой человек и закуривал у него, и заговаривал с ним, и даже толкал его, чтобы дать ему почувствовать, что он не
вещь, а человек, но Вронский
смотрел па него всё так же, как
на фонарь, и молодой человек гримасничал, чувствуя, что он теряет самообладание под давлением этого непризнавания его человеком.
Видите ли,
на одну и ту же
вещь можно
смотреть трагически и сделать из нее мученье, и
смотреть просто и даже весело.
Хлестаков. Ну, нет, вы напрасно, однако же… Все зависит от той стороны, с которой кто
смотрит на вещь. Если, например, забастуешь тогда, как нужно гнуть от трех углов… ну, тогда конечно… Нет, не говорите, иногда очень заманчиво поиграть.
— Сначала ты
смотришь на вещи, а потом они на тебя. Ты на них — с интересом, а они — требовательно: отгадай, чего мы стоим? Не денежно, а душевно. Пойду, выпью водки…
— Я думаю, — сказал Новодворов, — что если мы хотим делать свое дело, то первое для этого условие (Кондратьев оставил книгу, которую он читал у лампы, и внимательно стал слушать своего учителя) то, чтобы не фантазировать, а
смотреть на вещи как они есть.
Неточные совпадения
Вообразите, что у меня желчная горячка; я могу выздороветь, могу и умереть; то и другое в порядке
вещей; старайтесь
смотреть на меня, как
на пациента, одержимого болезнью, вам еще неизвестной, — и тогда ваше любопытство возбудится до высшей степени; вы можете надо мною сделать теперь несколько важных физиологических наблюдений…
— Да, славная
вещь, — ответил Раскольников, почти с насмешкой
смотря на него.
— Ате деньги… я, впрочем, даже и не знаю, были ли там и деньги-то, — прибавил он тихо и как бы в раздумье, — я снял у ней тогда кошелек с шеи, замшевый… полный, тугой такой кошелек… да я не
посмотрел на него; не успел, должно быть… Ну, а
вещи, какие-то все запонки да цепочки, — я все эти
вещи и кошелек
на чужом одном дворе,
на В — м проспекте под камень схоронил,
на другое же утро… Все там и теперь лежит…
Илья Иванович иногда возьмет и книгу в руки — ему все равно, какую-нибудь. Он и не подозревал в чтении существенной потребности, а считал его роскошью, таким делом, без которого легко и обойтись можно, так точно, как можно иметь картину
на стене, можно и не иметь, можно пойти прогуляться, можно и не пойти: от этого ему все равно, какая бы ни была книга; он
смотрел на нее, как
на вещь, назначенную для развлечения, от скуки и от нечего делать.
Иная
вещь, подсвечник, лампа, транспарант, пресс-папье, стоит года три, четыре
на месте — ничего; чуть он возьмет ее,
смотришь — сломалась.