Алексей Александрович решил, что поедет в Петербург и увидит жену. Если ее болезнь есть обман, то он промолчит и уедет. Если она действительно больна при смерти и желает его видеть пред смертью, то он простит ее, если застанет в живых, и отдаст
последний долг, если приедет слишком поздно.
Неточные совпадения
Последний отдел
долгов — в магазины, в гостиницы и портному — были такие, о которых нечего думать.
Деньги за две трети леса были уже прожиты, и, за вычетом десяти процентов, он забрал у купца почти все вперед за
последнюю треть. Купец больше не давал денег, тем более что в эту зиму Дарья Александровна, в первый раз прямо заявив права на свое состояние, отказалась расписаться на контракте в получении денег за
последнюю треть леса. Всё жалование уходило на домашние расходы и на уплату мелких непереводившихся
долгов. Денег совсем не было.
Мы знаем, // Что ты несчетно был богат; // Мы знаем: не единый клад // Тобой в Диканьке укрываем. // Свершиться казнь твоя должна; // Твое имение сполна // В казну поступит войсковую — // Таков закон. Я указую // Тебе
последний долг: открой, // Где клады, скрытые тобой?
Он привел ее в гостиную и усадил на то самое кресло, с которого так недавно, только третьего дня, она убежала к отцу сообщить ему о первом ее шаге в новую полную жизнь, о решимости исполнить первый долг женщины — стать любящею женою, а теперь в соседней комнате этот ее отец и друг, благословивший ее на этот акт, отдавал
последний долг в своей оканчивающейся жизни.
Граф Алексей Андреевич присутствовал на всех панихидах, к которым, ввиду последнего обстоятельства, аккуратно и неукоснительно собирались почти все высокопоставленные лица, даже и незнавшие при жизни покойного. Они считали своей обязанностью отдать
последний долг «тестю всесильного Аракчеева».
Неточные совпадения
Все, кажется, прожил, кругом в
долгах, ниоткуда никаких средств, и обед, который задается, кажется,
последний; и думают обедающие, что завтра же хозяина потащут в тюрьму.
Проходит после того десять лет — мудрец все еще держится на свете, еще больше прежнего кругом в
долгах и так же задает обед, и все думают, что он
последний, и все уверены, что завтра же потащут хозяина в тюрьму.
«Есть еще одна фатера, — отвечал десятник, почесывая затылок, — только вашему благородию не понравится; там нечисто!» Не поняв точного значения
последнего слова, я велел ему идти вперед, и после
долгого странствовия по грязным переулкам, где по сторонам я видел одни только ветхие заборы, мы подъехали к небольшой хате, на самом берегу моря.
После обеда все, которым предстояла дорога, легли отдыхать и спали крепко и
долгим сном, как будто чуя, что, может,
последний сон доведется им вкусить на такой свободе.
— Послушайте, Иван Кузмич! — сказал я коменданту. —
Долг наш защищать крепость до
последнего нашего издыхания; об этом и говорить нечего. Но надобно подумать о безопасности женщин. Отправьте их в Оренбург, если дорога еще свободна, или в отдаленную, более надежную крепость, куда злодеи не успели бы достигнуть.