Все наши чувства имеют свою способность
ощущать красоту: не только зрение, но и слух, и обоняние, и вкус, и осязание, и нет решительно никаких оснований исключать отсюда какое-либо из существующих и возможных чувств, ибо всем им доступна область прекрасного.
Неточные совпадения
Серафима и других святых, кто не
ощущает веяния разлитой около них высочайшей и чистейшей поэзии, тот остается чужд наиболее в них интимному, ибо в них есть пламенное чувствование
красоты космоса, его софийности, и есть священная непримиримость против греха, как уродства и безобразия.
Искусство это не
ощущает свое дело как выявление ритмов вселенской
красоты, некое космическое действо, а лишь как услаждение, «возвышающий обман».
Идея
ощущает себя в
красоте.
Но не «
красоты» соблазнили меня умолчать до сих пор, а и сущность дела, то есть трудность дела; даже теперь, когда уже прошло все прошедшее, я
ощущаю непреодолимую трудность рассказать эту «мысль».
В тот момент, когда я
ощутил ангела-хранителя у себя за спиной, я наслаждался сонетом, озаглавленным «Счастье». Думаю — не ошибусь, если скажу, что это редкая по
красоте и глубине мысли вещь. Вот первые четыре строчки: