Неточные совпадения
— Вероятно, это вам очень наскучило, —
сказал он, сейчас, на лету, подхватывая этот мяч кокетства, который она бросила ему. Но она, видимо,
не хотела продолжать разговора в этом тоне и обратилась к
старой графине...
— Что делать? Эта глупая
старая мода всё еще
не выводится, —
сказал Вронский.
— Тем более, что я
не могу пробыть у вас долго, мне необходимо к
старой Вреде. Я уже сто лет обещала, —
сказала Анна, для которой ложь, чуждая ее природе, сделалась
не только проста и естественна в обществе, но даже доставляла удовольствие.
Для чего она
сказала это, чего она за секунду
не думала, она никак бы
не могла объяснить. Она
сказала это по тому только соображению, что, так как Вронского
не будет, то ей надо обеспечить свою свободу и попытаться как-нибудь увидать его. Но почему она именно
сказала про
старую фрейлину Вреде, к которой ей нужно было, как и ко многим другим, она
не умела бы объяснить, а вместе с тем, как потом оказалось, она, придумывая самые хитрые средства для свидания с Вронским,
не могла придумать ничего лучшего.
— Да; но это всё от него зависит. Теперь я должна ехать к нему, —
сказала она сухо. Ее предчувствие, что всё останется по-старому, —
не обмануло ее.
— Только если бы
не жалко бросить, что заведено… трудов положено много… махнул бы на всё рукой, продал бы, поехал бы, как Николай Иваныч… Елену слушать, —
сказал помещик с осветившею его умное
старое лицо приятною улыбкой.
— Всё равно, что я бы искал права быть кормилицей и обижался бы, что женщинам платят, а мне
не хотят, —
сказал старый князь.
— А я стеснен и подавлен тем, что меня
не примут в кормилицы, в Воспитательный Дом, — опять
сказал старый князь, к великой радости Туровцына, со смеху уронившего спаржу толстым концом в соус.
— Что,
не страшно? —
сказала Марья Дмитриевна,
старая тетка.
— Сделайте, пожалуйста, по моему совету, —
сказала старая княгиня, — сверх варенья положите бумажку и ромом намочите: и безо льда никогда плесени
не будет.
— Попомните мое слово: Alexandre
не приедет, —
сказала старая княгиня.
— Да папа и так нас оставил. Мы его
не видали, —
сказала Кити. — И какие же мы молодые? — мы уже такие
старые.
И вдруг совершенно неожиданно голос
старой княгини задрожал. Дочери замолчали и переглянулись. «Maman всегда найдет себе что-нибудь грустное»,
сказали они этим взглядом. Они
не знали, что, как ни хорошо было княгине у дочери, как она ни чувствовала себя нужною тут, ей было мучительно грустно и за себя и за мужа с тех пор, как они отдали замуж последнюю любимую дочь и гнездо семейное опустело.
На счастье Левина,
старая княгиня прекратила его страдания тем, что сама встала и посоветовала Кити итти спать. Но и тут
не обошлось без нового страдания для Левина. Прощаясь с хозяйкой, Васенька опять хотел поцеловать ее руку, но Кити, покраснев, с наивною грубостью, за которую ей потом выговаривала мать,
сказала, отстраняя руку...
— Вот если б я знала, —
сказала Анна, — что ты меня
не презираешь… Вы бы все приехали к нам. Ведь Стива
старый и большой друг Алексея, — прибавила она и вдруг покраснела.
— Отжившее-то отжившее, а всё бы с ним надо обращаться поуважительнее. Хоть бы Снетков… Хороши мы, нет ли, мы тысячу лет росли. Знаете, придется если вам пред домом разводить садик, планировать, и растет у вас на этом месте столетнее дерево… Оно, хотя и корявое и
старое, а всё вы для клумбочек цветочных
не срубите старика, а так клумбочки распланируете, чтобы воспользоваться деревом. Его в год
не вырастишь, —
сказал он осторожно и тотчас же переменил разговор. — Ну, а ваше хозяйство как?
— Мы прекрасно доехали и вас
не беспокоили, — отвечал Сергей Иванович. — Я так пылен, что боюсь дотронуться. Я был так занят, что и
не знал, когда вырвусь. А вы по-старому, —
сказал он улыбаясь, — наслаждаетесь тихим счастьем вне течений в своем тихом затоне. Вот и наш приятель Федор Васильич собрался наконец.
— Так как же быть? — начал хозяин. — В моей первой любви тоже не много занимательного: я ни в кого не влюблялся до знакомства с Анной Ивановной, моей теперешней женой, — и все у нас шло как по маслу: отцы нас сосватали, мы очень скоро полюбились друг другу и вступили в брак не мешкая. Моя сказка двумя словами сказывается. Я, господа, признаюсь, поднимая вопрос о первой любви, — надеялся на вас,
не скажу старых, но и не молодых холостяков. Разве вы нас чем-нибудь потешите, Владимир Петрович?
Неточные совпадения
Хлестаков. Право,
не знаю. Ведь мой отец упрям и глуп,
старый хрен, как бревно. Я ему прямо
скажу: как хотите, я
не могу жить без Петербурга. За что ж, в самом деле, я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь
не те потребности; душа моя жаждет просвещения.
—
Не знаю я, Матренушка. // Покамест тягу страшную // Поднять-то поднял он, // Да в землю сам ушел по грудь // С натуги! По лицу его //
Не слезы — кровь течет! //
Не знаю,
не придумаю, // Что будет? Богу ведомо! // А про себя
скажу: // Как выли вьюги зимние, // Как ныли кости
старые, // Лежал я на печи; // Полеживал, подумывал: // Куда ты, сила, делася? // На что ты пригодилася? — // Под розгами, под палками // По мелочам ушла!
А увидим мы // Старца нищего — // Подадим ему // Мы копеечку: // «
Не за нас молись, — //
Скажем старому, — // Ты молись, старик, // За Еленушку, // За красавицу // Александровну!»
«А вы что ж
не танцуете? — //
Сказал Последыш барыням // И молодым сынам. — // Танцуйте!» Делать нечего! // Прошлись они под музыку. // Старик их осмеял! // Качаясь, как на палубе // В погоду непокойную, // Представил он, как тешились // В его-то времена! // «Спой, Люба!»
Не хотелося // Петь белокурой барыне, // Да
старый так пристал!
Г-жа Простакова. Ты же еще,
старая ведьма, и разревелась. Поди, накорми их с собою, а после обеда тотчас опять сюда. (К Митрофану.) Пойдем со мною, Митрофанушка. Я тебя из глаз теперь
не выпущу. Как
скажу я тебе нещечко, так пожить на свете слюбится.
Не век тебе, моему другу,
не век тебе учиться. Ты, благодаря Бога, столько уже смыслишь, что и сам взведешь деточек. (К Еремеевне.) С братцем переведаюсь
не по-твоему. Пусть же все добрые люди увидят, что мама и что мать родная. (Отходит с Митрофаном.)