Неточные совпадения
Либеральная партия говорила или,
лучше, подразумевала, что религия есть только узда для варварской части населения, и действительно, Степан Аркадьич
не мог вынести без боли в ногах даже короткого молебна и
не мог понять, к чему все эти страшные и высокопарные слова о том свете, когда и на этом жить было бы
очень весело.
— Да постой. Разве я заискиваю? Я нисколько
не заискиваю. А молодой человек, и
очень хороший, влюбился, и она, кажется…
Если б он мог слышать, что говорили ее родители в этот вечер, если б он мог перенестись на точку зрения семьи и узнать, что Кити будет несчастна, если он
не женится на ней, он бы
очень удивился и
не поверил бы этому. Он
не мог поверить тому, что то, что доставляло такое большое и
хорошее удовольствие ему, а главное ей, могло быть дурно. Еще меньше он мог бы поверить тому, что он должен жениться.
—
Не правда ли,
очень мила? — сказала графиня про Каренину. — Ее муж со мною посадил, и я
очень рада была. Всю дорогу мы с ней проговорили. Ну, а ты, говорят… vous filez le parfait amour. Tant mieux, mon cher, tant mieux. [у тебя всё еще тянется идеальная любовь. Тем
лучше, мой милый, тем
лучше.]
— Впрочем, Анна, по правде тебе сказать, я
не очень желаю для Кити этого брака. И
лучше, чтоб это разошлось, если он, Вронский, мог влюбиться в тебя в один день.
— Ах, эти мне сельские хозяева! — шутливо сказал Степан Аркадьич. — Этот ваш тон презрения к нашему брату городским!… А как дело сделать, так мы
лучше всегда сделаем. Поверь, что я всё расчел, — сказал он, — и лес
очень выгодно продан, так что я боюсь, как бы тот
не отказался даже. Ведь это
не обидной лес, — сказал Степан Аркадьич, желая словом обидной совсем убедить Левина в несправедливости его сомнений, — а дровяной больше. И станет
не больше тридцати сажен на десятину, а он дал мне по двести рублей.
— О нет, он
очень хороший человек, и я
не несчастна; напротив, я
очень счастлива. Ну, так
не будем больше петь нынче? — прибавила она, направляясь к дому.
«Без сомнения, наше общество еще так дико (
не то, что в Англии), что
очень многие», — и в числе этих многих были те, мнением которых Алексей Александрович особенно дорожил, — «посмотрят на дуэль с
хорошей стороны; но какой результат будет достигнут?
«
Не была ли растрепана?» подумала она; но увидав восторженную улыбку, которую вызывали в его воспоминании эти подробности, она почувствовала, что, напротив, впечатление, произведенное ею, было
очень хорошее. Она покраснела и радостно засмеялась.
Лакей этот, Егор, которого прежде
не замечал Левин, оказался
очень умным и
хорошим, а главное, добрым человеком.
Что-то такое он представлял себе в езде на степной лошади дикое, поэтическое, из которого ничего
не выходило; но наивность его, в особенности в соединении с его красотой, милою улыбкой и грацией движений, была
очень привлекательна. Оттого ли, что натура его была симпатична Левину, или потому, что Левин старался в искупление вчерашнего греха найти в нем всё
хорошее, Левину было приятно с ним.
Потом доктор, молодой человек,
не то что совсем нигилист, но, знаешь, ест ножом… но
очень хороший доктор.
Дарья Александровна всем интересовалась, всё ей
очень нравилось, но более всего ей нравился сам Вронский с этим натуральным наивным увлечением. «Да, это
очень милый,
хороший человек», думала она иногда,
не слушая его, а глядя на него и вникая в его выражение и мысленно переносясь в Анну. Он так ей нравился теперь в своем оживлении, что она понимала, как Анна могла влюбиться в него.
Все эти хлопоты, хождение из места в место, разговоры с
очень добрыми,
хорошими людьми, понимающими вполне неприятность положения просителя, но
не могущими пособить ему, всё это напряжение,
не дающее никаких результатов, произвело в Левине чувство мучительное, подобное тому досадному бессилию, которое испытываешь во сне, когда хочешь употребить физическую силу.
— Он был
очень болен после того свидания с матерью, которое мы
не пре-ду-смотрели, — сказал Алексей Александрович. — Мы боялись даже за его жизнь. Но разумное лечение и морские купанья летом исправили его здоровье, и теперь я по совету доктора отдал его в школу. Действительно, влияние товарищей оказало на него
хорошее действие, и он совершенно здоров и учится хорошо.
— О, да, это
очень… — сказал Степан Аркадьич, довольный тем, что будут читать и дадут ему немножко опомниться. «Нет, уж видно
лучше ни о чем
не просить нынче» — думал он, — только бы,
не напутав, выбраться отсюда».
Из окна, у которого Женни приютилась с своим рабочим столиком, был если
не очень хороший, то очень просторный русский вид. Городок был раскинут по правому, высокому берегу довольно большой, но вовсе не судоходной реки Саванки, значащейся под другим названием в числе замечательнейших притоков Оки. Лучшая улица в городе была Московская, по которой проходило курское шоссе, а потом Рядская, на которой были десятка два лавок, два трактирных заведения и цирюльня с надписью, буквально гласившею:
Неточные совпадения
— Точно-с, Павел Иванович, — сказал Селифан, оборотясь с козел, веселый, —
очень почтенный барин. Угостительный помещик! По рюмке шампанского выслал. Точно-с, и приказал от стола отпустить блюда — оченно
хорошего блюда, деликатного скусу. Такого почтительного господина еще и
не было.
В картишки, как мы уже видели из первой главы, играл он
не совсем безгрешно и чисто, зная много разных передержек и других тонкостей, и потому игра весьма часто оканчивалась другою игрою: или поколачивали его сапогами, или же задавали передержку его густым и
очень хорошим бакенбардам, так что возвращался домой он иногда с одной только бакенбардой, и то довольно жидкой.
Так как разговор, который путешественники вели между собою, был
не очень интересен для читателя, то сделаем
лучше, если скажем что-нибудь о самом Ноздреве, которому, может быть, доведется сыграть
не вовсе последнюю роль в нашей поэме.
Чичиков занялся с Николашей. Николаша был говорлив. Он рассказал, что у них в гимназии
не очень хорошо учат, что больше благоволят к тем, которых маменьки шлют побогаче подарки, что в городе стоит Ингерманландский гусарский полк; что у ротмистра Ветвицкого
лучше лошадь, нежели у самого полковника, хотя поручик Взъемцев ездит гораздо его почище.
О чем бы разговор ни был, он всегда умел поддержать его: шла ли речь о лошадином заводе, он говорил и о лошадином заводе; говорили ли о
хороших собаках, и здесь он сообщал
очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, — он показал, что ему небезызвестны и судейские проделки; было ли рассуждение о бильярдной игре — и в бильярдной игре
не давал он промаха; говорили ли о добродетели, и о добродетели рассуждал он
очень хорошо, даже со слезами на глазах; об выделке горячего вина, и в горячем вине знал он прок; о таможенных надсмотрщиках и чиновниках, и о них он судил так, как будто бы сам был и чиновником и надсмотрщиком.