— Что же я могу сделать? — подняв плечи и брови, сказал Алексей Александрович. Воспоминание о последнем проступке жены так раздражило его, что он опять стал холоден, как и при
начале разговора. — Я очень вас благодарю за ваше участие, но мне пора, — сказал он вставая.
В продолжение дня несколько раз Анна
начинала разговоры о задушевных делах и каждый раз, сказав несколько слов, останавливалась. «После, наедине всё переговорим. Мне столько тебе нужно сказать», говорила она.
Сдерживая на тугих вожжах фыркающую от нетерпения и просящую хода добрую лошадь, Левин оглядывался на сидевшего подле себя Ивана, не знавшего, что делать своими оставшимися без работы руками, и беспрестанно прижимавшего свою рубашку, и искал предлога для
начала разговора с ним. Он хотел сказать, что напрасно Иван высоко подтянул чересседельню, но это было похоже на упрек, а ему хотелось любовного разговора. Другого же ничего ему не приходило в голову.
Неточные совпадения
Левин хотел сказать брату о своем намерении жениться и спросить его совета, он даже твердо решился на это; но когда он увидел брата, послушал его
разговора с профессором, когда услыхал потом этот невольно покровительственный тон, с которым брат расспрашивал его о хозяйственных делах (материнское имение их было неделеное, и Левин заведывал обеими частями), Левин почувствовал, что не может почему-то
начать говорить с братом о своем решении жениться.
Теперь он всею душой раскаивался, что
начал этот
разговор со Степаном Аркадьичем. Его особенное чувство было осквернено
разговором о конкурренции какого-то петербургского офицера, предположениями и советами Степана Аркадьича.
Появление Левина в
начале зимы, его частые посещения и явная любовь к Кити были поводом к первым серьезным
разговорам между родителями Кити о ее будущности и к спорам между князем и княгинею.
Она, счастливая, довольная после
разговора с дочерью, пришла к князю проститься по обыкновению, и хотя она не намерена была говорить ему о предложении Левина и отказе Кити, но намекнула мужу на то, что ей кажется дело с Вронским совсем конченным, что оно решится, как только приедет его мать. И тут-то, на эти слова, князь вдруг вспылил и
начал выкрикивать неприличные слова.
— Расскажите нам что-нибудь забавное, но не злое, — сказала жена посланника, великая мастерица изящного
разговора, называемого по-английски small-talk обращаясь к дипломату, тоже не знавшему, что теперь
начать.
Разговоры с мужиками в дальней деревне показывали, что они
начинали привыкать к своим отношениям.
— Я видел, что вы были в нерешительности насчет меня, — добродушно улыбаясь сказал Левин, — но я поторопился
начать умный
разговор, чтобы загладить свой полушубок.
Разговор зашел об общине, в которой Песцов видел какое-то особенное
начало, называемое им хоровым
началом.
— Так вот как, —
начал Вронский, чтобы
начать какой-нибудь
разговор. — Так ты поселился здесь? Так ты всё занимаешься тем же? — продолжал он, вспоминая, что ему говорили, что Голенищев писал что-то…
Нельзя было ни о чем
начать говорить, чтобы
разговор не свернулся на Алексея Александровича; никуда нельзя было поехать, чтобы не встретить его.
Княгиня
начала говорить ему, но он не слушал ее. Хотя
разговор с княгиней и расстраивал его, он сделался мрачен не от этого
разговора, но от того, что он видел у самовара.
Анна даже и не взглянула на него; но опять Дарье Александровне показалось, что в коляске неудобно
начинать этот длинный
разговор, и потому она сократила свою мысль.
— Не обращайте внимания, — сказала Лидия Ивановна и легким движением подвинула стул Алексею Александровичу. — Я замечала… —
начала она что-то, как в комнату вошел лакей с письмом. Лидия Ивановна быстро пробежала записку и, извинившись, с чрезвычайною быстротой написала и отдала ответ и вернулась к столу. — Я замечала, — продолжала она начатый
разговор, — что Москвичи, в особенности мужчины, самые равнодушные к религии люди.
Уже несколько минут стоял Плюшкин, не говоря ни слова, а Чичиков все еще не мог
начать разговора, развлеченный как видом самого хозяина, так и всего того, что было в его комнате.
Мы довольно долго стояли друг против друга и, не говоря ни слова, внимательно всматривались; потом, пододвинувшись поближе, кажется, хотели поцеловаться, но, посмотрев еще в глаза друг другу, почему-то раздумали. Когда платья всех сестер его прошумели мимо нас, чтобы чем-нибудь
начать разговор, я спросил, не тесно ли им было в карете.
«Осмелюсь доложить, — вдруг заговорил он, привстав с постели, что делал всякий раз, как
начинал разговор, — я боюсь пожара: здесь сена много, а огня тушить на очаге нельзя, ночью студено будет, так не угодно ли, я велю двух якутов поставить у камина смотреть за огнем!..» — «Как хотите, — сказал я, — зачем же двух?» — «Будут и друг за другом смотреть».
Неточные совпадения
Разговоры их
начали ему казаться как-то поверхностными; живое, ловкое обращенье, потрепки по колену и прочие развязности
начали ему казаться уже чересчур прямыми и открытыми.
Пока продолжались
разговоры,
начали мало-помалу появляться свидетели: знакомый читателю прокурор-моргун, инспектор врачебной управы, Трухачевский, Бегушкин и прочие, по словам Собакевича, даром бременящие землю.
Разговор сначала не клеился, но после дело пошло, и он
начал даже получать форс, но… здесь, к величайшему прискорбию, надобно заметить, что люди степенные и занимающие важные должности как-то немного тяжеловаты в
разговорах с дамами; на это мастера господа поручики и никак не далее капитанских чинов.
Разговор наш начался злословием: я стал перебирать присутствующих и отсутствующих наших знакомых, сначала выказывал смешные, а после дурные их стороны. Желчь моя взволновалась. Я
начал шутя — и окончил искренней злостью. Сперва это ее забавляло, а потом испугало.
Войдя в залу, я спрятался в толпе мужчин и
начал делать свои наблюдения. Грушницкий стоял возле княжны и что-то говорил с большим жаром; она его рассеянно слушала, смотрела по сторонам, приложив веер к губкам; на лице ее изображалось нетерпение, глаза ее искали кругом кого-то; я тихонько подошел сзади, чтоб подслушать их
разговор.