— Нет, сердце говорит, но вы подумайте: вы, мужчины,
имеете виды на девушку, вы ездите в дом, вы сближаетесь, высматриваете, выжидаете, найдете ли вы то, что вы любите, и потом, когда вы убеждены, что любите, вы делаете предложение…
Отвечая на вопросы о том, как распорядиться с вещами и комнатами Анны Аркадьевны, он делал величайшие усилия над собой, чтоб
иметь вид человека, для которого случившееся событие не было непредвиденным и не имеет в себе ничего, выходящего из ряда обыкновенных событий, и он достигал своей цели: никто не мог заметить в нем признаков отчаяния.
В саду они наткнулись на мужика, чистившего дорожку. И уже не думая о том, что мужик видит ее заплаканное, а его взволнованное лицо, не думая о том, что они
имеют вид людей, убегающих от какого-то несчастья, они быстрыми шагами шли вперед, чувствуя, что им надо высказаться и разубедить друг друга, побыть одним вместе и избавиться этим от того мучения, которое оба испытывали.
— Экой молодец стал! И то не Сережа, а целый Сергей Алексеич! — улыбаясь сказал Степан Аркадьич, глядя на бойко и развязно вошедшего красивого, широкого мальчика в синей курточке и длинных панталонах. Мальчик
имел вид здоровый и веселый. Он поклонился дяде, как чужому, но, узнав его, покраснел и, точно обиженный и рассерженный чем-то, поспешно отвернулся от него. Мальчик подошел к отцу и подал ему записку о баллах, полученных в школе.
Неточные совпадения
— Долли!—сказал он тихим, робким голосом. Он втянул голову в плечи и хотел
иметь жалкий и покорный
вид, но он всё-таки сиял свежестью и здоровьем.
Приказчик слушал внимательно и, видимо, делал усилия, чтоб одобрять предположения хозяина; но он всё-таки
имел столь знакомый Левину и всегда раздражающий его безнадежный и унылый
вид.
Не так хороша, как она бывало хотела быть хороша на бале, но хороша для той цели, которую она теперь
имела в
виду.
Никто, кроме самых близких людей к Алексею Александровичу, не знал, что этот с
виду самый холодный и рассудительный человек
имел одну, противоречившую общему складу его характера, слабость.
Перебирая в воспоминании все известные случаи разводов (их было очень много в самом высшем, ему хорошо известном обществе), Алексей Александрович не нашел ни одного, где бы цель развода была та, которую он
имел в
виду.
Гувернантка
имела особенно строгий
вид. Сережа пронзительно, как это часто бывало с ним, вскрикнул: «А, мама!» и остановился в нерешительности: итти ли к матери здороваться и бросить цветы, или доделать венок и с цветами итти.
Между тем, слушая обычный доклад, он
имел самый невинный, безобидный
вид.
— Да, но что же делать девушке, у которой нет семьи? — вступился Степан Аркадьич, вспоминая о Чибисовой, которую он всё время
имел в
виду, сочувствуя Песцову и поддерживая его.
— Если хорошенько разобрать историю этой девушки, то вы найдете, что эта девушка бросила семью, или свою, или сестрину, где бы она могла
иметь женское дело, — неожиданно вступая в разговор, сказала с раздражительностью Дарья Александровна, вероятно догадываясь, какую девушку
имел в
виду Степан Аркадьич.
Швейцар отворил дверь еще прежде, чем Алексей Александрович позвонил. Швейцар Петров, иначе Капитоныч,
имел странный
вид в старом сюртуке, без галстука и в туфлях.
— Говорят, что кто больше десяти раз бывает шафером, тот не женится; я хотел десятый быть, чтобы застраховать себя, но место было занято, — говорил граф Синявин хорошенькой княжне Чарской, которая
имела на него
виды.
— Прошу покорно, — сказал он, стараясь
иметь равнодушный
вид и, войдя в сени, достал ключ из кармана и отпер дверь.
— Постойте, постойте, я знаю, что девятнадцать, — говорил Левин, пересчитывая во второй раз неимеющих того значительного
вида, какой они
имели, когда вылетали, скрючившихся и ссохшихся, с запекшеюся кровью, со свернутыми на бок головками, дупелей и бекасов.
Он не смотрел на ее лицо и не хотел видеть, что она, в ее положении, дрожала всем лицом и
имела жалкий, уничтоженный
вид.
Хотя он и должен был признать, что в восточной, самой большой части России рента еще нуль, что заработная плата выражается для девяти десятых восьмидесятимиллионного русского населения только пропитанием самих себя и что капитал еще не существует иначе, как в
виде самых первобытных орудий, но он только с этой точки зрения рассматривал всякого рабочего, хотя во многом и не соглашался с экономистами и
имел свою новую теорию о заработной плате, которую он и изложил Левину.
— Нет, это становится невыносимо! — вскрикнул Вронский, вставая со стула. И, остановившись пред ней, он медленно выговорил: — Для чего ты испытываешь мое терпение? — сказал он с таким
видом, как будто мог бы сказать еще многое, но удерживался. — Оно
имеет пределы.
Тень моя была длиннее, чем прежде, и, судя по ней, я предполагал, что
имею вид довольно красивого всадника; но чувство самодовольства, которое я испытывал, было скоро разрушено следующим обстоятельством.
Лютов, в измятом костюме, усеянном рыжими иглами хвои,
имел вид человека, только что — очнувшегося после сильного кутежа. Лицо у него пожелтело, белки полуумных глаз налиты кровью; он, ухмыляясь, говорил невесте, тихо и сипло:
Неточные совпадения
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. //
Имел он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым
видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
— О! помилуйте, ничуть. Я не насчет того говорю, чтобы
имел какое-нибудь, то есть, критическое предосуждение о вас. Но позвольте доложить, не будет ли это предприятие или, чтоб еще более, так сказать, выразиться, негоция, [Негоция — коммерческая сделка.] — так не будет ли эта негоция несоответствующею гражданским постановлениям и дальнейшим
видам России?
Несколько повозок с грязными армянами въехало на двор гостиницы и за ними пустая дорожная коляска; ее легкий ход, удобное устройство и щегольской
вид имели какой-то заграничный отпечаток.
— Я буду
иметь честь прислать к вам нониче моего секунданта, — прибавил я, раскланявшись очень вежливо и показывая
вид, будто не обращаю внимания на его бешенство.
Сорок пять копеек сдачи, медными пятаками, вот-с, извольте принять, и таким образом, Родя, ты теперь во всем костюме восстановлен, потому что, по моему мнению, твое пальто не только еще может служить, но даже
имеет в себе
вид особенного благородства: что значит у Шармера-то заказывать!