В окна, обращенные на лес, ударяла почти полная луна. Длинная белая фигура юродивого с одной стороны была освещена бледными, серебристыми лучами месяца, с другой — черной тенью; вместе с тенями от рам падала на пол, стены и
доставала до потолка. На дворе караульщик стучал в чугунную доску.
Там, чтоб почтить их донельзя, подложили им на кресла, в отличие от свиты, по сафьяновой подушке, так что ноги у них не
доставали до полу.
Нога часто соскальзывает с сучьев; при падении то и дело садишься верхом на ветви, причем ноги не
достают до земли, и обойти стланцы тоже нельзя, потому что они кольцом опоясывают вершину.
Неточные совпадения
Что же касается
до обысков, то здесь, как выражались даже сами товарищи, у него просто было собачье чутье: нельзя было не изумиться, видя, как у него
доставало столько терпения, чтобы ощупать всякую пуговку, и все это производилось с убийственным хладнокровием, вежливым
до невероятности.
Все они были
до того нелепы, так странны, так мало истекали из познанья людей и света, что оставалось только пожимать плечами да говорить: «Господи боже! какое необъятное расстояние между знаньем света и уменьем пользоваться этим знаньем!» Почти все прожекты основывались на потребности вдруг
достать откуда-нибудь сто или двести тысяч.
Надев приготовленный капот и чепчик и облокотившись на подушки, она
до самого конца не переставала разговаривать с священником, вспомнила, что ничего не оставила бедным,
достала десять рублей и просила его раздать их в приходе; потом перекрестилась, легла и в последний раз вздохнула, с радостной улыбкой, произнося имя Божие.
За месяц
до своей смерти она
достала из своего сундука белого коленкору, белой кисеи и розовых лент; с помощью своей девушки сшила себе белое платье, чепчик и
до малейших подробностей распорядилась всем, что нужно было для ее похорон.
Войдя в кабинет с записками в руке и с приготовленной речью в голове, он намеревался красноречиво изложить перед папа все несправедливости, претерпенные им в нашем доме; но когда он начал говорить тем же трогательным голосом и с теми же чувствительными интонациями, с которыми он обыкновенно диктовал нам, его красноречие подействовало сильнее всего на него самого; так что, дойдя
до того места, в котором он говорил: «как ни грустно мне будет расстаться с детьми», он совсем сбился, голос его задрожал, и он принужден был
достать из кармана клетчатый платок.